– Ч-что?!
– Снимай свои тряпки, говорю! Оглохла, что ли, чёрт тебя подери?!
– Я не…
– Раздевайся! – прогремел он, и от его свирепого рёва у меня едва уши не заложило.
Глеб сделал ко мне шаг. Он был зол. Очень. Нет, даже не зол. Он был в ярости и, кажется, собирался сорвать её на мне.
Катя
Если бы я сделала ещё хоть шаг, сама бы загнала себя в угол. Именно поэтому я его не сделала. Первое правило в таких случаях – не лишать себя места для манёвра.
– Нет, – сказала жёстко. – Щаз тебе!
Глеб ещё раз прошёлся по мне взглядом и взял с постели свёрток, который я раньше не заметила. Швырнул его в меня.
Я инстинктивно поймала.
– Не льсти себе, детка. Сказал же, мне не нравятся стриженые бабы. В них ничего нет: ни сексуальности, ни женственности. Трансвеститы, да и только.
– А сам-то кто? – огрызнулась я, сжав свёрток.
– Со мной всё в порядке. Давай, – показал взглядом. – У меня нет времени. Ты и так меня задержала. Сказал же, ты мне сегодня нужна.
Я развернула бумагу. В ней оказалась какая-то безумно приятная на ощупь чёрная тряпка.
– И что это? – осведомилась я, кинув её обратно на постель.
Глеб следил за мной, как хищник.
– Платье. Пойдёшь со мной.
– Я с тобой никуда не пойду.
– Пойдёшь как миленькая. – Он снова надвинулся на меня, и на этот раз я не успела отпрянуть.
Глеб заставил меня втиснуться в постель. Потеряв равновесие, я присела на пятую точку, прямо на шуршащую бумагу.
– Будешь отрабатывать по полной, – процедил он, тяжело, с гневом глядя на меня сверху. – И не выводи меня сильнее, чем ты это сделала, кисуля.
– Я тебе не кисуля, – прошипела в ответ. – И не киса.
Он презрительно усмехнулся, ощупав меня взглядом. От его усмешки стало ещё обиднее.
– Я буду называть тебя так, как хочу, – сказал он. – И делать ты будешь то, что я скажу. Сейчас ты переоденешься, спустишься во двор и сядешь со мной в чёртову тачку. Поняла?
Я промолчала.
– Поняла?! – рявкнул он.
Я снова промолчала, и Глеб сжал челюсти.
Не прошло и десяти секунд, как он убрался из комнаты, закрыв дверь с той же силой, что и открыл её. Меня оглушило новым хлопком, и я вдруг поняла, что не дышу, а решимость спорить с ним пропала. Такой за горло ручищей схватит – позвонки сломаются, а он и не заметит.
Встав, я вытащила платье из смятой бумаги. Длинное, чёрное, с аккуратным декольте и совершенно безумными разрезами с обеих сторон.
– Нет сексуальности, говоришь, – процедила я со злостью и, распахнув дверцу шкафа, посмотрела на себя в зеркало.
Собираясь, я зачем-то сунула в чемодан любимые чёрные туфли. Зачем – понимала, глядя в глаза своему отражению. Женственности нет? Трансвестит? Посмотрим, кто тут ещё трансвестит!