— Я не хотел бы обсуждать эту тему.
— Понимаю, месть надо подавать холодной, — кивнул Бульдог, вдруг показав крупные желтые зубы в улыбке.
На самом деле, месть уже свершилась — жена, несмотря на красивую картинку в профиле соцсети, живет сейчас очень так себе, а сам я уже давно отпустил эту тему. Не последним в моем мотиве свалить и обо всем забыть было неугасаемое внимание к процессу, тем более событие на федеральный уровень вышло и меня в городе каждая собака узнавала.
— Вот только если ты не согласишься на мое предложение, я сам тебя уничтожу и не будет у тебя никакого наслаждения местью, — неожиданно прямо и без обиняков заявил Бульдог.
— В свете сказанного о моей высокой совместимости и важности для метаверса это не добавит вам политических очков, Кирилл… — понял я вдруг что забыл отчество, а Нестеров говорил же.
«Иванович!» — вдруг беззвучно, но отчетливо шевеля губами обращаясь ко мне произнесли сразу двое — юрист и светловолосая мать Дарьи, которая с самого начала разговора не отрывала от меня взгляд.
— … Иванович, — закончил я.
— Ты совсем ах… — вскидываясь начал было мажор.
— Олег! — резким окликом осадил наследника Воропаев-старший и перевел взгляд на меня. — Я слишком много тебе рассказал, так что ни у тебя, ни у меня просто нет выбора. Или ты соглашаешься, или… — Бульдог развел руками и воспроизвел губами короткий звук, подразумевающий лопнувший шарик.
— У меня есть свой вариант.
— Говори.
— Есть такой социальный капитал, называется доверие. В отношениях с Дарьей ваша семья его потеряла. Потеряю его и я, потому что так или иначе она о моем тайном задании узнает, что сразу вычеркнет меня из списка ее общения, а ситуацию для вас еще более усугубит. Я могу хоть сегодня встретиться с Дарьей, честно рассказать о полученном предложении и попробовать стать ее защитником без обмана, применив по максимуму свое умение убеждать.
— То есть ты будешь ее шантажировать тем, что в случае отказа я тебя уничтожу.
Да, пусть Бульдог Иванович в общении крайне колюч и неприятен, но в сообразительности ему не откажешь. Сразу суть выхватывает, причем так резко как будто кость хватает.
— Это будет второй уровень аргументации, — не стал я отрицать. — Сначала я все же попробую объяснить Дарье, что здесь за нее по-настоящему переживают. Мама плачет ночами, старший брат волнуется круглосуточно, первый советник вместо того чтобы делом заниматься ищет телохранителей-шпионов, одна из лучших юристов Москвы копается в моем грязном белье, а отец сжигает нервы и теряет годы жизни, вместо того чтобы преумножать капиталы семьи и величие страны.