— Да на здоровье, — Ит поправил лямки рюкзака, в котором сидела Бао. — В этот раз он, конечно, получит исключительно закуску. На счет выпивки — подумаем. Наверное, позже. А то еще решит, что мы слишком резвые.
— Да, с выпивкой повременим, — согласился Скрипач. — Это когда Элин даст добро, не раньше.
— Интересная она женщина, — заметил Ит. — Рыжий, у тебя не появилось ощущения, что она абсолютно самодостаточна?
— Появилось, и ещё как, — кивнул Скрипач. — Она вполне довольна жизнью, и ничего в ней не хочет менять.
— И это выглядит странно, — Ит снова поправил лямки. Бао возилась в рюкзаке, пытаясь устроиться удобнее, пихала его в спину лапами, и рюкзак снова начал сползать.
— Почему? — удивился Скрипач.
— Очень сомневаюсь, что здесь человек может быть счастлив, — ответил Ит. — Да, нормально устроиться и жить в относительном комфорте тут действительно можно, но… — он нахмурился. — Не думаю, что подобное существование в радость. То есть такое возможно, но далеко не для каждого.
— Думаешь? А мне кажется, вполне возможно, — возразил Скрипач. — Если человек по природе своей нелюдим, интроверт, то ему тут будет неплохо.
— Это так, — согласился Ит. — Но тут картина иная. Элин не была изначально никаким интровертом. Она сама говорила, что перебиралась из одного мира в другой, работала там и сям, общалась с людьми, проповедовала свою веру, и вдруг — осела здесь, превратилась в одиночку, и едва ли не добровольно находится в ссылке. И сидит таким образом на одном месте уже много лет.
— Может быть, она изменилась. Что-то осознала, что-то поняла для себя, — предположил Скрипач. — Разве так не бывает?
— Бывает, но, повторю, это не тот тип личности, — Ит задумался. — Не знаю, рыжий. Что-то меня в этой ситуации зацепило, но пока что не пойму, что именно. Про общительность это так, больше из области предположений. А что на деле — чёрт его знает.
— Вообще, что-то в этой твоей мысли есть, — заметил Скрипач. — Да, ты прав. Если человек общителен и любит путешествия, он… ну да, он может измениться, но обычно это происходит под давлением каких-то обстоятельств. А из рассказа Элин выходит, что никаких особых обстоятельств и не было. Она просто решила в какой-то момент, что здесь ей будет лучше. И всё.
— Именно про это я и говорю. Элин — не несчастная отверженная женщина, которой была Эри во время нашего знакомства. Она не Аделия Шефер, разочаровавшаяся и напуганная. Она не Берта, которую не признавали в научных кругах из-за того, что у неё за спиной никто не стоял, и не оказывал протекции. Она не Оливия, летавшая на самолете, на Берегу, в то время как её тело, старое и растерзанное, лежало в заморозке. Нет, это совсем другой человек. Элин, как мне показалось, состоявшийся уважаемый специалист, имевший хорошую работу, и получавший за эту работу приличные деньги. То есть ни о какой отверженности нет и речи. Она…