— Не отпускайте ее, господин Ирринд! Ради всех богов, не отпускайте! Тем более домой! — раздался за моей спиной голос Гурвиса. — Ее хотят убить! Дерхлекс и еще какие-то люди! У нее дома засада!
— Мне все равно! Я пойду! — обладая силой зверя, Ольвия легко вырвалась из моих рук.
— Постой, дорогая! Пожалуйста! Очень тебя прошу! — я преградил ей путь, став у двери и раскинув в стороны руки. — Ты же знаешь не хуже меня, если люди любят друг друга, то любое непонимание можно решить в честном разговоре. Я тебя люблю. А ты?
Госпожа Арэнт остановилась, глядя на меня печальными глазами, похожими на кусочки треснувшего янтаря. Сейчас мне показалось, что за ними я вижу другие глаза — глаза той, настоящей Ольвии.
— Ты еще спрашиваешь⁈ Я тебя люблю Райс больше жизни, но какой смысл об этом теперь говорить? — она снова заплакала.
Это было необычно даже для меня, прожившего множество жизней и повидавшего всякое. Из ее глаз потекли слезы, черными ручейками увлажняя оскалившуюся морду. Прерывистое, утробное рычание донеслось из груди. И ее стало так жалко! Наверное, мне не было бы столь жалко человека, как этого плачущего зверя.
— Говорить всегда есть смысл. Идем за мной! Идем! — настоял я, схватил за лапу и потянул к лестнице.
Антагол, с опаской выглядывая из-за стойки, кажется, попытался окликнуть меня, но я будто его не заметил.
Гурвис очень помог мне. Он подключился уже за поворотом лестницы. Тоже взял Ольвию за лапу и произнес:
— Ваше сиятельство! Умоляю, послушайте господина Ирринда! Пожалуйста, доверьтесь ему!
Когда мы поднялись, Флэйрин стояла в коридоре, одетая наспех, в перекошенном платье, растрепанная. Пожалуй, она была единственной из обитателей таверны, кто, увидев оборотня, не проявил ни капли испуга. Вот только сейчас я не брался даже предположить, какие мысли проносятся в уме моей вампирши. Явно эмоций и мыслей у Флэй было очень много. Именно поэтому я не мог их распознать ни на ее лице, ни в глазах. Вампирша проводила нас взглядом, когда мы прошли мимо, и сама последовала за нами.
— Райс! Я не хотела писать это письмо. Меня заставили. Проклятый Гархем! — простонала Ольвия, осунувшись, ослабнув телом.
Я побоялся, что сейчас невольно она начнет превращаться в человека. Предстанет перед нами обнаженной, и это обернется дополнительной болью для нее.
— Успокойся, моя дорогая! Сначала просто успокойся и держи внимание в области зверя. Потом все расскажешь, — я мягко погладил ее лапу, заводя в открытую дверь. Миг подумал и повел ее в водную комнату. — Иди сюда. Иди! — настоял я, преодолевая сопротивление графини. — Здесь обернешься. Спокойно, никто не увидит. Я дам тебе свою одежду.