— Я бы предпочел, чтобы ты избавился от нее насовсем, — вздохнул Норриди, откладывая перо. — Вот уж не думал, как какая-то деревяшка натворит столько проблем… что в ней хоть было-то?
— Я не заглядывал.
— Неужели даже не спросил? — не поверил Йен.
Я снова пожал плечами, а затем все-таки зашел внутрь и опустился на свободный стул.
— Шкатулку делали на заказ, резьба на ней храмовая — сплошной символизм, предназначенный для защиты смертных от ее содержимого. Работа древняя — этой вещи не менее двух сотен лет — и сделана руками лотэйнийских мастеров. В семье Лори хранилась, видимо, еще с тех времен, когда в Лотэйне правили темные боги, но, к счастью для ее родных, когда-то на верхней крышке была надпись, предостерегающая от излишнего любопытства. Сейчас этой надписи нет — стерлась от времени. Да и храмовая защита изрядно поизносилась, иначе ничего бы этого не произошло — жрецы умеют хранить тайны своих богов. Вот только оказалось, что и у этой защиты имеется срок годности. И он подошел к концу как раз тогда, когда «Путешественница» вздумала выйти в море. Конечно, никто теперь не скажет, сколько времени и почему шкатулка находилась вне храма и как она появилась в доме простого торговца. Скорее всего, не самым честным путем, потому что без веской причины жрецы ее из своих рук никогда бы не выпустили. Она слишком ценна. Впрочем, как и опасна. С помощью таких вещиц можно перевозить что угодно — от осколков алтаря до кусков разбитых храмовых статуй. Что находится конкретно в этой, жрец не сказал, но оно содержит частицу силы Фола. Пока шкатулка закрыта, эта сила не вырывается в наш мир и не портит никому жизнь. Но если крышку сдвинуть хоть на волосок, все живое вокруг начинает стремительно умирать. Сперва — непосредственно те, кто нарушил защиту, а потом, расходясь, как круги от брошенного в воду камня, Смерть выкашивает всех остальных. В случае с «Путешественницей» могу предположить, что Элизабет Дейбс, отец-настоятель и бабка Лори уцелели лишь потому, что позже всех сели на корабль… Илейн и Рейн, откуда они родом, — это последние два города на Хурсе перед выходом в море… а в момент открытия крышки находились достаточно далеко, чтобы проклятие Фола оставило их для третьей волны. Остальное сделало время. Если бы судно не проболталось в море более двух суток, то выживших, возможно, было бы больше. А так… судьба, наверное? Которая лично мне кажется тем более причудливой, что кара темного бога все-таки настигла уцелевших спустя столько лет. Причем опять — по чужой вине.
— А собака?