— У меня плохие новости, — хмуро сообщил Йен, стоило мне переступить порог его кабинета.
Я повесил на вешалку грязный плащ и кинул туда же недавно купленную шляпу.
— Неужто кто-то еще внезапно умер?
Стоящий у окна Норриди — с некоторых пор он завел дурную привычку часами таращиться на улицу — покачал головой.
— Дело о пропавшем купце закрыто. Ты был прав — тело обнаружили вчера неподалеку от борделя, куда этот болван отправился на ночь глядя.
— Причина смерти? — без особого интереса осведомился я.
— Сердце не выдержало, — усмехнулся Йен. — Господину Морамону было уже за шестьдесят, но молодые дамочки по-прежнему сводили его с ума. Хорошо хоть, супруга покойного знала об изменах и не прокляла дурака, когда ей сообщили, где и как он провел свою последнюю ночь. А услышав, что умер супруг прямо на одной из продажных девок, леди Морамон только обрадовалась, что старый кобель избавил ее от своего присутствия.
— За проклятие Фол ее бы не облагодетельствовал, — флегматично заметил я, по привычке откинувшись на спинку стула и уложив ноги на соседний. — Но может, она и права — купец свое заслужил. Хотя если он был так охоч до женщин, то умер, скорее всего, счастливым.
Норриди фыркнул.
— Владелец притона испугался, что его обвинят в гибели богатого клиента, поэтому и попытался избавиться от тела. Но что хорошего в том, что известного купца обнаружили голым в придорожной канаве?
— А ему уже все равно. Призракам стыд неведом.
— Ну да. Как я мог забыть! — саркастически отозвался Йен. — Ты же у нас специалист по всякой нежити!
Я спокойно кивнул. А Норриди, внезапно умолкнув, вернулся к столу, с грохотом отодвинул стоящее рядом кресло и буквально упал в него, подняв на меня тяжелый взгляд.
— Арт, я уезжаю…
Я вяло удивился.
— В отпуск, что ли? Ну и правильно, тебе давно следовало отдохнуть.
— Ты не понял: я уезжаю из Верля, — тихо сказал Норриди, откинувшись на спинку кресла и безвольно уронив руки на колени. — Вчера пришел приказ о распределении — меня переводят в столицу. На должность начальника западного сыскного участка.
— Даже так? — задумчиво обронил я.
Йен слабо улыбнулся.
— Ты же знаешь, я давно об этом просил. Четыре года в глуши — достаточный срок, чтобы досыта наесться деревенской экзотикой.
Это верно. Норриди явился в Верль незадолго до смерти мастера Этора, сразу по окончании Военно-управляющей академии, откуда его прислали как молодого, подающего надежды, но не отличающегося покладистостью специалиста, который рискнул перед самым распределением ввязаться в спор с начальником академии и прилюдно в этом споре победил.