Судя по тому, как быстро были распахнуты ворота, нас ждали. Подъехали мы за пять минут до назначенного времени. Что и подтвердил полуденный пушечный выстрел Петропавловской крепости, когда нас пригласили в зал.
Встречали нас трое: сам сенатор, ещё статный пожилой старикан, пытающийся выглядеть бодро, его жена, дама лет пятидесяти, начавшая изрядно полнеть и их сын, статский советник, немногим старше меня.
Представились друг другу и хозяева пригласили нас за стол. Понятно, что не с целью угощения, про него даже не спросили.
— Я слышал про вас, Александр Сергеевич, и даже как-то раз видел во дворце Её Величества, — начал первым сенатор, — Не подскажете, что у неё за интерес к вам?
— Про картины вы наверно, слышали? — дождался я кивка Митусова, — А про остальное я пока не готов сказать. Лучше это вам у самой Императрицы спросить. Но в одном вы правы — у нас есть общие темы для бесед. Не далее, как вчера я в очередной раз навестил канцелярию и отправил запрос на разрешение визита к ней. Думаю, завтра — послезавтра буду приглашён в Павловское.
— Так быстро?
— Отчего-то меня всегда принимают охотно, — позволил я себе лёгкую улыбку.
— И что же вас к нам привело?
— Досадная неприятность. Брат Марии Степановны пожелал меня убить руками своего бастарда Шешкова.
— Это неправда! — заявила жена сенатора, на что я пожал плечами и жестом предложил адвокату продолжить беседу.
— Факт задержания Шешкова Василия Ивановича удостоверен подписями трёх князей Ганнибалов, губернатором Пскова и капитаном жандармерии Зуйковым. Свои первые показания арестованный дал лично губернатору, Адеркасу Борису Антоновичу, которого наверняка многие из вас помнят, как недавнего полицмейстера Петербурга. Кроме того, в силу ряда причин покушением на моего клиента теперь занимается жандармерия, а не полиция, что несомненно станет известно всем, если мы не сможем урегулировать наш вопрос мировым соглашением, не доводя его до суда.
— Нижегородское имение я вам не отдам! Оно сыну предназначено! — вскипела Мария Степановна, на что муж положил свою руку поверх её, видимо, чтобы успокоить.
— На имение мой клиент не претендует, как, возможно, и на счета покойного в банке. А что вы скажете по поводу домика, где ваш брат проживал?
— Этой халупы, в которой он из-за своей скаредности лет десять ремонта не делал? Да провались она пропадом, ни я, ни мои дети туда ни за что не поедут жить! — экзальтированно воскликнула дамочка, давая понять, насколько выше она считает своё положение, по сравнению с умершим братом.
— Александр Сергеевич? — повернулся ко мне Адольф Анатольевич.