— Прекрасно, — похвалил я изумительное угощение.
— Прохор ваш подсказал, где зерна берет, — улыбнулся пристав. — Славный он у вас.
— Это точно, таких как он — один на миллион. Что же, Лаврентий Павлович, разве вас не прочили наверх? — всё же полюбопытствовал я.
— Было дело, — отмахнулся мужчина. — Собственно говоря, утвердили мою кандидатуру-то. Вот только я отказался. Знаете, мне наш участок вторым домом стал. Перебираться отсюда никуда не хочу, вот что я понял. Ни за чины, ни за деньги. Не это главное.
Я лишь порадовался за такую позицию. Нашел человек себя, это действительно самое главное. Остальное приложится. Вроде начальник участка уже немолод, в конце концов уйдет на покой. А кому передать дела, как ни самому лучшему своему служащему? Который участок даже на повышение не променял.
Мы ещё немного побеседовали о делах острова, которыми Заужский всегда охотно со мной делился. Я не стал выспрашивать об алхимике и прочих столь же интересных соседях. Ни к чему портить ему такое чудесное настроение.
Впрочем, о жителях своего участка он говорил много. И я всё таки задал один вопрос:
— А что вы скажете о князе Шишкине-Вронском?
— О Дмитрие Павловиче? — удивился пристав. — Его светлость весьма уважаем в столице. Неизменно участвует в благотворительных мероприятиях, нескольким приютам помогает. В общем-то, можно сказать, что ведет размеренный и спокойный образ жизни. Конечно, после того случая…
Мужчина умолк, смутившись. Сказал лишнего и явно пожалел об этом. Но я сделал вид, что не заметил и уточнил:
— Какого случая?
— Право, Александр Лукич, сплетничать я не люблю. Не мужское это занятие, да и бесчестное. Но, если вам по делу какому-то нужно знать…
— Нет, вы правы. Не стоит ворошить чужое грязное белье, — не стал я ничего выдумывать, чтобы добыть информацию.
Будь там что-то незаконное или нехорошее, Заужский не отзывался бы о князе довольно тепло. Не в его духе это было. Как и не в моем — обманывать доверие хороших людей.
— Благодарю, — с облегчением выдохнул он. — Что же, нанесете визит заключенным? Они у меня в дальней камере сидят, рядом никого.
— Весьма удобно для разговора, — усмехнулся я.
Незадачливые воры с виду оклемались после произошедшего. Вели себя уверенно и на мое посещение отреагировали без особых эмоций. Вряд ли они знали, чьи птички принесли им такой моральный ущерб, на который они жаловались.
Это, к слову, пристав уладил сам. Лишь уведомил меня, что они собирались подать в суд, но неожиданно передумали. Что же, хотя бы от подобного он меня избавил. Такое разбирательство добавило бы мне своеобразной репутации. Хотя, безусловно, помогло бы против других желающих покуситься на моё имущество.