Граф терпеливо ожидал, не мешая мне и не спрашивая чем я, собственно, занимаюсь вообще.
Я присел на поваленный ствол дерева и ещё раз всё тщательно проверил.
Пусто.
Либо это самый обыкновенный лес в мире, либо все странности под таким мощным скрытом, которого я ещё не видал. И, хотя скорее всего, верной версией было первое, мне это отчего-то не нравилось.
И куда делся местный леший?
— Ну а теперь привал, — решил я, доставая из рюкзака термос и провиант. — И побеседуем, Алексей Романович.
Об этих местах и их истории нужно было узнать побольше.
Издавна в местах этих не водилось нечисти, как оказалось по рассказу графа.
Первый мой вопрос был именно об этом и Зотов, пусть и с явной неохотой, но поделился со мной информацией. Скрытность Алексея Романовича, даже в таких с виду простых вещах, меня удивила. Ну да у всех свой уровень мнительности. Может это семейная черта, кто их знает.
Но именно так исторически сложилось с того самого момента, как Зотовым были пожалованы эти угодья императрицей. Произошло это спустя полвека после моего отбытия из столицы и в то же время, куда вели все следы загадок, встреченных мной.
Временной промежуток соответствовал и удочерению дочери Дашкова. Не за это ли Зотовы обзавелись таким обширным и богатым куском земель? Уж слишком подозрительное совпадение.
Конечно же, ни слова о наследнице князя сказано не было. А, учитывая как хорошо стерли все следы как об этом, так и о Дашкове вообще, спрашивать я не стал.
В те годы отношения с нечистью были сложными и только налаживались. Поэтому территория, свободная от весьма капризных и непредсказуемых существ, считалась к тому же и весьма шикарным подарком. Ко всему прочему, дичи и тогда в этих местах водилось вдоволь.
Это сейчас хозяева лес, гор и водоемов почти исчезли. А те, кто остались, либо уходили подальше от людей, либо научились договариваться. Но в основном первое. По крайней мере возле больших городов и поселений. Ну а в отдаленных уездах был развит шаманизм, который помогал с особо ретивыми представителями малого народца.
В общем, в моей деревне действительно был своего рода заповедник. Благодаря честности и справедливости жителей Вознесенского отношения там с нечистью были хорошие.
В этом вопросе в моей голове слишком смешались знания молодого графа Вознесенского и мой собственный опыт. Ничего удивительного, что за сотни лет многое изменилось. Но всё равно было необычно воспринимать того же лешего, как естественного обитателя лесов. А ведь их уже почти не осталось…
Поэтому и Зотов на мой вопрос отвечал с легким удивлением.