В прекрасном расположении духа я вышел за кофе, а за мной отправились хвостом все коты.
Прохор колдовал над каким-то блюдом, напевая песенку. Ароматы стояли такие, что я снова ощутил голод. Жадно взглянул на пирог, прикрытый полотенцем. И в следующий миг его смахнул со стола тигр, проглотив в один присест.
— Ах ты ж, шкодник мелкий! — завопил слуга. — Тебе тама ведро рыбы поставлено!
Тигр виновато опустил морду и Прохор тут же оттаял, улыбнувшись:
— Ну ладно, буде. Но больше так не делай, понял?
Зверь довольно облизнулся и лениво вышел из кухни на поиски упомянутого угощения. Кутлу-кеди в это время успели поджечь какое-то тряпье, валяющееся в углу. Старик и на них шутливо поругался, затем покачал головой и спросил:
— Нет, ну что вытворяют-то, молодой господин? А? Никакого покоя ж нет от них.
При этом улыбка у него была такая радостная, что на душе потеплело.
— А для вас я припас кое-что, — Прохор пододвинул табурет, забрался на него и достал с верху печи ещё один пирог. — Со сладкой вишнею, вот.
Поворчав, что негоже перед едой аппетит портить сладостями, он отрезал мне внушительный кусок. Говорить о том, что подобная мелочь ничего испортить не может, я не стал. Просто постарался не смахнуть лакомство так же быстро, как и тигр.
За окном было пасмурно, а на кухне стоял жар от печи, пахло ароматным рагу и свежей выпечкой. Терпкий кофе и кусок пирога — всё, что нужно было для мига удивительного счастья.
Особенно такие мгновения хороши после череды событий, что произошли за последние дни.
Всё отступило — гули, граф, княжич, академия, волки, охота…
Прохор же сидел рядом и с умилением смотрел, уперевшись ладонями в щеки. И отрезал новые куски от пирога, подкладывая мне.
— А где все? — запоздало поинтересовался я.
В доме было непривычно тихо. Мой вопрос сработал как заклинание. Тут же раздался топот ног и на кухню ворвался Гордей. За ним в дверях замаячил дух предка. Следом шел Тимофей.
— Александр Лукич! — мальчишка встал передо мной с решительным видом. — А можно я в лицей на тигре отправлюсь?
Я поперхнулся от такого вопроса. Призрак за его спиной закатил глаза и фыркнул, рыжий просто беззвучно засмеялся.
— Ну и как, по твоему, отреагируют в лицее? — попытался я мягко урегулировать вопрос.
— Они обалдеют! — с восторгом ответил пацан.
— Гордей Васильевич… — проворчал дух предка.
— Хм, — насупился приютский и со вздохом исправился: — Сильно удивятся.
— А как ещё можно сказать? — не отступил Митрофан Аникеевич.
— Ну обалдеют же! — задорно улыбнулся Гордей и утащил кусок пирога.
— Ладно, остановимся на этом, — я старательно прятал улыбку, хотя это было очень сложно. — Давай удивлять в лицее хорошей учебой. Это гораздо сложнее.