Я не знал, что произошло с теми, кто ему приказывал. Но они пустили дело на самотёк с человеком: который находился в отчаянии. И теперь он был готов на что угодно, лишь бы всё закончилось.
Граф воспрял, увидев во мне возможность выпутаться. Да так воодушевился, что принялся обещать мне не только явку с повинной, но и весомую взятку, только бы эта явка произошла.
— Клянусь силой, я готов пойти под суд! — горячо заверял он меня, убедительно колотя себя в грудь. — Дурак я, признаюсь. Но не хочу прослыть предателем! Клянусь… — Платов обвел замутненным взором обстановку кабинета, но не нашел здесь ничего стоящего и в чувствах, видимо, вспомнил единственное дорогое ему: — Клянусь каждой копейкой, что за всю жизнь поимел!
Я проникся. Он был предельно честен. Не заработал, поимел. Ни жалости,ни сочувствия, он по-прежнему не вызывал. Но хотя бы говорил искренне.
Не то, что я ожидал от нашей беседы. Но, по крайней мере, я примерно понимал, с кем имею дело. И лишь одно имело значение в особняке Янина. Подземелье. Да, земля на Петербургском острове стоило дорого и была недоступна. Но уж при должном старании это не проблема.
Но великолепный и к тому же доступный незащищенный вход в подземный мир, откуда открывался доступ к сети ходов, был единственным фактором.
Судьба насмехалась над очень продуманным планом «благодетелей» Платова. Всё пошло не так, и стремительно. Простодушный Янин в своём стремлении оторваться от матушки и стать столичным купцом. Я, случайно забредший в его заведение. И крайне неудачные попытки саботировать начинания ресторатора.
Как же должно всё это сойтись, чтобы я оказался тут и сейчас?
Я усмехнулся, благо находился под мощной иллюзией и граф не смог этого увидеть.
Но моё молчание он воспринял по своему. Вероятно, как раздумья над его обещаниями. Пока я поражался хитросплетениями судьбы, граф опять вскочил и бахнулся на пол, отрывисто заговорив:
— Клянусь в верности империи! И в мыслях не было навредить! О выгоде думал, каюсь. Но это разве преступление? Выжить хотел, ваше высокоблагородие! — предположил он мой чин, и не увидев недовольства, продолжил: — Мне же много не надо было. Сущие мелочи. Чтобы что на хлеб намазать было. Ошибся! Всё отдам. Всё, что есть. Только не губите. Отвечу по закону, ваше благородие. Отведите эту… — он взглянул на своё запястье. — Беду отведите. Всё отдам, клянусь!
— Отдадите, граф, непременно отдадите… — протянул я, задумавшись.
Возиться с графом Платовым у меня не было никакого желания. Промелькнула шальная мысль действительно отобрать у него кое-что полезное. Титул, например. Да отдать его Тимофею, решив сердечную проблему.