Когда я вернулся проверить её, она всё ещё сидела в той же позе.
— Тамамо?
Молчание.
— Эй.
Она медленно повернула голову. В её глазах стояло что-то похожее на экзистенциальный кризис.
— Там… всё, — прошептала она. — Вся человеческая история. Все знания. Все… всё. Как вы живёте с этим? Как вы не сходите с ума?
— Мы привыкли.
— К этому… невозможно привыкнуть.
Холодильник вызвал искреннее возмущение.
— Ты держишь еду в ледяном ящике? — Тамамо открывала и закрывала дверцу, щупая холодный воздух. — Это очень практично. Но все равно, вы, люди, — странные создания.
Это было что-то вроде её коронной фразы на ту неделю.
Вечер после работы над «Гранью Равновесия» выдался относительно спокойным.
Относительно.
Я открыл дверь квартиры и замер на пороге.
Кухня выглядела так, будто в ней взорвалась мучная бомба. Белый порошок покрывал каждую поверхность: столешницу, пол, стены, потолок. Особенно потолок. На плите дымилось нечто чёрное и бесформенное, издавая запах горелой резины. Рядом лежала оплавленная силиконовая лопатка.
Посреди этого апокалипсиса стояла Тамамо.
Её кимоно было испачкано мукой настолько, что казалось белым вместо сливового. Девять хвостов нервно подрагивали, разбрасывая вокруг ещё больше порошка. Уши прижаты к голове, золотые глаза смотрели на меня с выражением, которое можно было описать как «стратегическое отступление невозможно».
— Я могу объяснить, — начала она.
— Лучше не надо.
— Я пыталась использовать эту… как её…
— Духовку.
— Да! Духовку! — она ткнула пальцем в сторону прибора, и я заметил, что дверца духовки оплавлена по краям, словно её нагрели до температуры плавления металла. — Она сломалась!
Я подошёл ближе, оценивая масштаб разрушений. Противень внутри духовки превратился в нечто, напоминающее застывшую лаву. Остатки того, что, вероятно, должно было быть тестом, обуглились до состояния вулканического стекла.
— И чем ты пыталась её починить?
Тамамо отвела взгляд, её щёки порозовели.
— Вообще-то ты должен быть мне благодарен, — она вздёрнула подбородок, пытаясь вернуть достоинство. — Потому что я хотела отблагодарить тебя! Испечь пирог! В знак признательности за освобождение!
Я посмотрел на оплавленную духовку. Потом на потолок в копоти. Потом снова на Тамамо.
— И ты решила, что будет хорошей идеей добавить туда своего пламени?
— На моём пламени пирог был бы вкуснее! — она топнула ногой, подняв облачко муки. — Божественный огонь кицунэ очищает и улучшает всё, к чему прикасается! Но у этой штуковины даже огня нет! Там только… какая-то спираль, которая светится красным!