Пока тихо. Они выжидают. Копят силы.
Телефон завибрировал, прерывая мои размышления. Сообщение с незнакомого номера. Я открыл его, и уголок губ дрогнул в хищной улыбке.
Рыбка клюнула.
Ноутбук завис в третий раз за час, курсор замер посреди экрана. Михаил выругался сквозь зубы, потянулся к кнопке перезагрузки и замер. Экран мерцал, но не так, как обычно при сбое. Пиксели складывались в узоры, образуя что-то похожее на схему материнской платы. Только схема была живой, пульсирующей.
Он моргнул. Узор не исчез.
Протянул руку к монитору. Пальцы коснулись стекла, и в голову хлынул поток информации. Каждый чип, каждый транзистор, каждая дорожка на плате. Он видел путь электронов, узкие места в архитектуре, ошибки в коде драйверов. Понимал, как все работает, словно сам проектировал это устройство.
Информация нарастала, становилась невыносимой. Михаил попытался отдернуть руку, но не успел.
Экран взорвался.
Осколки разлетелись во все стороны. Острый край полоснул по ладони, вспорол кожу от основания большого пальца до запястья. Второй осколок вонзился в предплечье, прорезав рукав рубашки и оставив глубокую борозду.
Михаил отшатнулся, зажимая рану. Кровь хлестала между пальцев, заливая клавиатуру. Боль была острой, почти ослепляющей. На полу валялись осколки экрана, материнская плата дымилась.
Талант взревел в голове, требуя действия. Связь с устройством не прервалась, даже усилилась через кровь. Он видел каждый разрушенный компонент, каждую трещину в корпусе.
И знал, как это исправить.
Михаил протянул окровавленную руку к обломкам. Не касаясь, просто направляя волю. Осколки дрогнули, поползли по столу. Собирались обратно, складываясь в цельный экран. Трещины затягивались, пиксели выстраивались в ровные ряды.
Ноутбук ожил. Загрузка прошла за секунды, все программы открылись одновременно, выстроившись в идеальном порядке по краям восстановленного экрана. Процессор перестал греться, кулер замолчал.
Михаил уставился на технику, потом на собственную руку. В голове все еще пульсировала информация о каждом компоненте устройства. Он знал модель каждого чипа, год выпуска, заводской номер. Знал, где производили кремний для процессора, и кто писал микрокод для контроллера питания.
Знал то, что знать не должен был.
Коснулся корпуса пальцем. Поток хлынул снова, но теперь контролируемо. Михаил видел внутренности машины, мог отследить каждый байт данных, понимал язык железа на уровне инстинктов.
Улыбка расползлась по его лицу.
Телефон на столе завибрировал. Уведомление о срочных новостях. Михаил открыл ссылку одной рукой, второй уже разматывая бинт из аптечки. На экране тряслась картинка ночной улицы, из провала в воздухе вылезали скелеты в истлевших тряпках.