— Не уверен, что полностью тебя понимаю, но все равно спасибо.
— Ты — часть Леса, часть этой земли. Тебе достаточно просто попросить. И вот, возьми, — протянул Арсис небольшой браслет, набранный из кусочков коры какого-то дерева. — Ты уничтожил свой в прошлый раз. Я был расстроен, что не смог помочь тебе. Эти упрямые Старейшины… Не важно. Птицы сказали, что ты спас сестру.
— Да, она в порядке. Но погибли мои люди.
— Жизнь и смерть — это лишь часть естественного хода вещей. Не печалься.
— Я не печалюсь, — отозвался Наиль, приметив вдалеке на стволе одного из деревьев нарост, который был одним из важных ингредиентов. Арсис все время шел рядом в процессе разговора.
— В тот день ты превратился в Крылатого Змея, — глаза Повелителя Зверей горели любопытством. — Как… Каково это было?
— Было больно. Очень. Остальное помню очень смутно — меня тогда беспокоило совершенно другое. Да и не я управлял телом. Было чувство могущества. Просто бесконечной силы. Еще единство с этим миром. Словно вся земля подо мной — это живое существо. Не разумное, но чувствующее, умеющее страдать и радоваться. Необычно. Ну и полет — это довольно приятно.
— Ты знаешь, что уже не совсем человек? — поинтересовался Арсис.
— Догадывался. Есть какое-то смутное ощущение, что со мной что-то не так.
— Ты скорее похож на нас, Повелителей Зверей, только это что-то большее. Но ты все еще смертный. Напоминаешь оборотней. Тело стало податливо к изменениям, а в душе есть слепок другой формы.
— Вот как? Хотя, мне все равно. Я полностью доверился Зиргрину. Он не причинит мне вреда. Когда принял апостольство — я доверил ему свою душу и свое будущее. Останусь человеком, пока он не придет за мной. А там — пусть он решает, как со мной поступить. Мои желания довольно простые. Обеспечить безопасность своей семьи и следовать за ним.
— Твоя вера в Него просто невероятна. Любой другой бы на твоем месте переживал из-за того, что меняется. Действительно, настоящий апостол. А еще вы настолько близки, он даже позволил тебе называть его по истинному имени…
— Да, мы очень близки. К тому же, Зиргрин не сноб, да и не любит, когда ему дают всякие прозвища. Называть его по имени — это как раз выражение уважения.
«Наиль…» — Зиргрин, слушая своего ученика, был невероятно тронут.
«Что такое? От тебя исходит смущение», — мысленно улыбнулся Наиль. — «Ты же и без того знаешь, что это все именно так. Сейчас я использую тебя в качестве оружия, но, когда все изменится, — я хочу стать твоим клинком».
«Хорошо. Пусть так и будет, но только если ты сам захочешь, когда я приду. До этого времени еще много лет, ты можешь передумать — и я приму это».