— Ты что, подозреваешь, что я демон? Мы же с детства знакомы! Не только демоны поглощают души других. Демонологи, например, тоже часто так делают — вставляют сильные души побеждённых тварей в артефакты, делают своими рабами… Или прямо выпивают из них энергию. Как я.
— П-правда⁈ — глаза Рины округлились. Я кивнул.
Как ни странно, поддержал меня и Гало.
— Правда. — с какой-то брезгливостью бросил он. — Вы просто живёте очень мало, а умирая быстро теряете память о жизни. Вот и не осознаёте всю ценность свободной бессмертной души!
— Души демона⁈ — усмехнулся я. — Уверен, вы истребляете их с по-о-олным осознанием всей их невероятной ценности! Или ангелы демонов только по головке гладят и читают морали?
— Не только! — процедил Гало, поднимаясь с «пола» одним усилием воли. — Но мы всегда стараемся действовать так, чтобы не убивать! У демонов нет посмертия! Ни у кого, кто живёт за счёт чужих душ, его не будет!
— И у Кости⁈ — ахнули девочки на этот раз синхронно. — Это правда⁈
— Правда. — мрачно кивнул я. — Только правда в том, что умирать я не собираюсь.
— Но ведь все люди рано или поздно умирают, даже самые сильные маги! Мне брат в детстве рассказывал! Когда я про папу спрашивала…
— Ключевое слово здесь «люди», Мари. Но маг — уже больше, чем человек! И рост этот потенциально бесконечен! Какой вообще смысл приобщаться к высшим силам, если не стримишься влиться в их ряды⁈
Гало тихо рассмеялся, а потом заметил:
— Что-то мне подсказывает, что не в ряды ангелов ты желаешь влиться, мальчик. Для этого тебе не хватает…
— Смирения! — закончил я за него. — Это правда. Я никогда не искал смирения со всем дерьмом, которое творится в мире. И не собираюсь искать. Если мне что-то не нравится, я исправляю это. Любыми путями.
— Твои слова полны мудрости, маг. Но эта мудрость порочна. Смотри, как бы вокруг тебя не исчез весь мир, растворившись в твоём Я. Ну да ладно. Я не Проповедник, чтение моралей быстро истощает мои силы. Я предназначен для другого.
— Предназначен! — сплюнул я. — Убогие рабы законов, также произвольно выдуманных очередным божественным творцом.
Девочки следили за нашим спором затаив дыхание. Невесть какие «глубокие» мысли, конечно, но когда тебе девять, а при тебе разворачивается серьёзная полемика… Это притягивает.
Я сам впервые стал свидетелем философского диспута только в четырнадцать. Но и тогда он произвёл на меня огромное впечатление.
Потому что философский диспут от досужей болтовни отличает поиск Истины и стремление доказать цельность своей системы взглядов.
А не то, как ты охренительно можешь перебивать и перекрикивать.