Грубый план. Весь шитый белыми нитками. Но расчёт на то, что с самого верха просто придёт указ замять это дело.
Как-никак, демонов-убийц сюда явно не местный участковый вызвал.
Лишь когда два глайдера — наш и Долгоруких — сорвались с места и помчались над дорогами вечерней Москвы, мы все вздохнули с некоторым чувством безопасности.
Интересно, как там Сын Неба? Сил ему. Здоровья крепкого. Но увы, в ближайшее время он нам больше ничем не поможет. А скорее — вообще ничем серьёзным, уж больно ему такое вредно.
Эта нить для нас оборвалась, как и нить информатора Гало.
Мир его праху, или что там у светлых духов его мира положено говорить.
Сын Неба лежал посреди ничего и корчился от нестерпимой боли. Не физической, нет — для духа понятие «физическая боль» вообще что-то очень далёкое и условное.
Он изнывал от боли душевной.
Разумеется, пятерых высших демонов он уничтожил одним лишь усилием воли. Просто утащил их в Тень, а затем… приказал исчезнуть.
Воля Высшего Судьи не сильно уступает закону. Так что демонам не удалось сопротивляться и секунды.
Но вот потом Сына Неба накрыло! Ведь только что он сам, этой самой волей, нарушил закон!
Да какой! Пожалуй, самый важный закон межмирового порядка! Закон о праве на вторжение.
Если бы не он, ограничивающий высшие сущности от свободного перемещения в иные миры, сильнейшие боги и демоны просто приходили бы, куда им угодно, выжирали бы всё, что захотят… А затем воевали бы друг с другом.
А война ТАКИХ существ, где бы она не происходила, сама по себе способна опустошать десятки ближайших вселенных.
Сын Неба за сотни тысяч лет существования видел такое всего один раз. В той войне исчез и его родной мир. Он ведь не всегда был духом… Но его уже давно ничего не связывает с прошлым.
Даже вселенной, из которой он родом, уже нет на лике мироздания.
— Как… больно!.. — простонал он. В эту минуту дух-судья, по силе превосходящий иных младших богов, чувствовал себя бессильным мальчишкой.
Будто смертный, только что потерявший самого близкого, или узнавший, что жить ему осталось считанные дни. Только муки в тысячу раз сильнее.
Условное сердце в его условной груди ныло и пылало жутким пламенем не хуже настоящего.
Потому он последним приказом и переместил себя в туман, просто… куда-то в Тень, подальше от других духов. И сейчас этот туман заметно менялся.
А в голове набатом били голоса:
— Нарушитель! Нарушитель!
— Виновен! Постановляю: виновен!!!
— Это шаг в бездну! Уже не первый твой шаг!!!
Нет вины хуже, чем та, которую ты признаёшь сам. Особенно для духа, сама суть которого — воплощать в себе те или иные законы мироздания.