Оказавшись в родных стенах, ящер медленно разжал когтистую лапу, облачённую в чёрную композитную перчатку некогда белоснежного скафандра, а ныне — иссиня-чёрного одеяния, дарованного ему бывшим хозяином. Девушка ещё не до конца поняла, что же произошло. Для неё картина мира мгновенно сменилась: вот она смотрит на любимого мужчину, а затем что-то вмешивается и грубо хватает её за горло.
Оказавшись без чужой руки на шее, Агата мгновенно развернулась и инстинктивно выставила перед собой клинок, который до сих пор сжимала в руках, однако она сразу же опознала существо, которое одним своим видом могло вселить страх в любого разумного, даже не обладающего никакой информацией о нём. Лицевая часть брони рептилоида оказалась открыта, и он скривил губы в ехидной усмешке, в результате чего обнажился ряд острых, белоснежных клыков. А в следующее мгновение превосходный клинок, созданный Дэном, попросту начал разлагаться с умопомрачительной скоростью, словно сахарная вата, попавшая в кастрюлю с водой. Он исчезал на глазах, и девушка ничего не могла с этим поделать. После всех манипуляций абсолюта осталась лишь рукоять с гардой, и баронесса, увидев, что лишилась единственного оружия, коротко, со злостью размахнулась и, кстати, достаточно метко метнула обломок в лицо Гегемону. Но тот лишь отмахнулся от летящего в него предмета, как от назойливой мухи, и сомнительное орудие отлетело в сторону.
Уже понимая, что, скорее всего, Гегемон забрал её для того, чтобы совершить месть, Агата вдруг успокоилась, отчётливо осознавая, что, похоже, её жизнь подошла к концу. Но в душе она чувствовала радость — человек, которого она любила, остался жив, и она перестала быть для него обузой. Как бы баронесса ни верила в слова Бора про необходимость ей быть рядом с ним, где-то глубоко в душе она прекрасно понимала что, по сути, землянину для осуществления плана по спасению вселенной никто не нужен. Поэтому она уже морально приготовилась умирать — раз уж других вариантов не предвидится. Аграфка не желала разговаривать с этим мерзким существом, уничтожающим всё вокруг, поэтому молча стояла и с призрением смотрела на своего похитителя.
А тот лишь улыбался и улыбался, всё шире растягивая пасть, и наконец прорычал:
— Наверное, ты думаешь, что я тебя сейчас уничтожу? Можешь не переживать, какое-то время у тебя ещё осталось. Твой друг мне ещё нужен. Поэтому пока я оставлю тебя в живых, — и Гегемон указал когтистым пальцем на одно из помещений для содержания узников. — Теперь это твоё место.
Агата бросила взгляд в указанном направлении и увидела тесное тёмное помещение — максимум четыре на четыре метра — с небольшой каменной скамьёй, видимо, заменявшей кровать. Условия здесь были спартанские, и, честно говоря, этой особе благородных кровей вообще не хотелось испытывать их на себе. Но её определённо обрадовало хотя бы то, что непосредственная гибель в данный момент не ей грозит. Девушка лихорадочно прокачивала в голове непростую ситуацию, в которой оказалась, однако, раз уж так получилось, что она сейчас с этим ублюдком, нужно пытаться хоть чем-то помочь Винду. Поэтому она собралась с мыслями и, как настоящая аграфская баронесса, максимально дружелюбно натянула на лицо дежурную улыбку, подкрепленную массой баз знаний в том числе и психологической направленности.