— Доверюсь, — выдохнула, приподнимаясь на локтях.
Происходило немыслимое! Но я перестала себе удивляться: лечение так лечение. Я сама пришла с жалобами к целителю. И от его странных поцелуев мне действительно становилось легче.
— Вот и умница, милочка, — выдернул плотную ткань из-под пояса юбки и уставился на голый живот вмиг помутневшим взглядом. — Вот и умница…
Кожу обожгло требовательным прикосновением, жар расползся и снаружи живота, и внутри. Огонь заплескался под ребрами, опаляя сердце.
Ни для кого не секрет, что диагностика Граймса может оказаться смертельной. Но никогда не думала, что умирать придется от смущения…
Я вся — от плеч до пяток — раскраснелась от поцелуев. Ощутила себя покрытой алыми ожогами в каждой точке, которой касался целитель.
— Пока не так и страшно, да, моя ослепительная? — зачем-то уточнил он, настойчиво скатывая ткань с плеч и укладывая меня голой спиной на клетчатый плед.
Я захлебнулась в стыдливом стоне, не успев сообщить мужчине, что с ним всегда страшно. Вообще всегда. Иначе бы его вархов диагностический кабинет не обходили тремя коридорами.
Но вместе с тем и спокойно. Вместе с тем и спокойно… Даже когда этот невыносимый язва исторгает из своего рта обидные оскорбления.
И когда касается там, где никто не касался — спокойно. И когда в поцелуях — терпких, горячих, требовательных — топит до потери дыхания… Тоже спокойно. И когда вжимает своим весом в подушки… Спокойно.
— Ничего себе «детеныш каффы укусил»! — вскрикнула в высшей степени беспокойно, стискивая в кулаках вархов плед.
Матерь гхаррова! Им-мира… С-сиятельная…
— Что у вас в голове, женщина? — изумленно выдохнул док, размазывая испарину лбом по моей щеке. — Какие, к гхаррам, детеныши?
— Никаких… никаких детенышей… — задохнулась от неожиданной боли, к которой, Имира свидетельница, я совсем не готовилась.
Наверное, лет в двадцать я о ней знала. Помнила на том алтаре, что меня ждет. А потом решительно забыла обо всем, что связано с блудливыми гхаррами.
— От этого вашего лечения… Только хуже сделалось, — выдавила из себя, дергаясь от его прикосновения к животу. Сейчас все воспринималась особенно остро.
— Иногда лечение приносит боль, — проворчал Граймс, разгоняя тепло пальцами по коже. — Но потом непременно наступает облегчение. И выздоровление.
— Что вы делаете? — осоловело уставилась на взмокшего мага.
С его напряженного лба капали тяжелые капли, и там имелись уже три глубокие морщины.
— Лечу, представьте себе, мисс Хендрик! — прошипел раздраженно. — Я же, Варх дери, целитель. И говорят, что неплохой…