И вплоть до самого замка, к воротам которого мы подошли около полуночи, всё было точно так, как и задумал наш командир. Мы приблизились к замку никем не замеченные, легко — даже слишком! — сняли часовых и вошли во двор. И вот тут-то всё и началось…
Стрела, вылетевшая откуда-то из темноты, вонзилась в спину младшего брата де Монфора — Гийома, легко пробив кольчугу двойного плетения. Красный Вепрь рванулся назад, чтобы вытрясти душу из проклятого лучника, но тут с другой стороны вылетели ножи. Образина Лука и Жак-Коротышка верно так и не узнали, что отправило их на тот свет…
А потом отовсюду появились какие-то люди в странных одеждах. Шкуры лохматые, но готов поставить солид против денье! — нет таких зверюг! И не было, поди…
Только это мы потом разобрались, что против нас — люди. А поначалу-то решили — демоны. И то сказать: один как под ноги всем бросился — только я успел, что своего святого помянуть, а уж глядь — валяюсь на земле. Рядом Жак-Долговязый лежит, а де Монфор — готов. Этот лохматый ему пузо снизу вверх пропорол.
Тут опять стрелы полетели, а двое этих нелюдей у ворот встали. Да как принялись топорами размахивать — только брызги во все стороны! И это еще что: со всех сторон нас режут, а мы — точно бараны на бойне! Даже сообразить ничего не можем. Ну многие с перепугу заорали, конечно…
На вопли наши гарнизон подвалил. Я уже думал — все, Жуаез-Бык, отгулял ты свое. Сейчас либо зарубят, либо поутру отведут потанцевать с пеньковой тётушкой. Вырваться из замка тебе точно не светит…
Только смотрю: лохматые и с гарнизоном рубиться принялись. Тот, что Красного Вепря порешил, высоченный парнище, один от семерых отбивается, да еще как-то уверенно так. Словно для него это и не в новинку вовсе. Так и оказалось: он — лохматый этот, гарнизонных уверенно под стрелы своих и подвел. И положили их, болезных, первым же залпом.
Я тут и скумекал: держись-ка ты, Жуаез, этих ребят. Они-то из замка, верное дело, уйдут, а ты, когда дураком не будешь — с ними вместе. Не зря тебе цыганка наворожила встречу неожиданную и счастье негаданное. Только так подумал — вот оно! Кто-то заорал, вроде как зовёт, а этот лохматый сразу руку поднял и кричит что-то вроде:
— Сбор!
Потом еще велел триста чего-то одного и двести другого с собой забрать, да к воротам и рванул. Остальные лохматые — следом. Говорит он чудно, не все сразу разберешь, но меня жизнь помотала, еще и не такие наречия слыхал… А откуда он такой лохматый да голосистый взялся, подумать можно и потом, так что я мешкать не стал — дёрнул так, словно мне черти пятки припекают. В толпу ихнюю влетел — авось и не заметят…