Оцепление стреляло без остановки. Грохот ружей забил и шум воздуходувной машины, и крики людей. Палач успевал сшибать монстрам головы, сноровисто добивая патроны в обрез, отдавал команды и следил, чтобы никто из полицейских не попал под чужие клыки. Еще один залп – и неожиданно твари закончились. Лишь изорванные свинцом туши, испятнавшие черными кляксами когда-то белый снег. Хлопнул одиночный выстрел, и на Барахолку опустилась тишина.
Сыщик икнул, глотая заставший в горле ком, и покосился на бригадира, вцепившегося в рычаги. Потом зачерпнул холодный ком, отер лицо и криво усмехнулся:
– А я-то каждый день Клаккеру шпыняю, что он заелся, развлечений мало в Городе осталось… Оказывается, поторопился. До весны пара дней, а мы вон как вляпались…
Убедившись, что больше никто не хочет выбегать под выстрелы, палач обошел периметр и проверил, чтобы не осталось подранков. Лишь подстраховав себя от удара в спину, поправил любимый шлем и потянул большой фонарь с кабельным хвостом. Осветив усыпанный порошком коридор, Клаккер погрозил кулаком расслабившимся было полицейским: «Вот я вам! Бдеть!» – и нырнул в подвал.
До вечера охотник успел затащить в залитые кровью помещения все доступные фонари. Несколько раз стрелял, отбиваясь от агрессивных зубастых гадин, в одном углу от души намахался тесаками, добивая многолапую мерзость, неожиданно рухнувшую с низкого потолка. Но все же лабиринт коридоров удалось зачистить до того, как солнце зашло. И под землю спустились уже унтеры, чтобы собрать остатки тел и запротоколировать проделанную работу. Набег с пустоши закончился…
Еще неделю Город лихорадило. Вслед за крупными тварями с пустоши по закоулкам разбежалась куча агрессивной мелочи. Полицейские сбились с ног, мотаясь по вызовам. Клаккер сбросил все набранные излишки веса, бегая по окраинам. И это, не считая перебитой кучи зубастых идиотов, сунувших нос в вооруженные дробовиками рабочие кварталы. Там на нечисть устроили форменную охоту, не желая терять ни гроша из шальных денег, прибежавших на кривых лапах в бедные районы. Лишь к концу холодов народ успокоился, прибив последних гастролеров. Исчезли вечерние патрули на дорогах, в подвалах Барахолки снова пошла своим чередом тайная жизнь, при этом решительно изгнавшая бойцовские клубы со своей территории. Рассосались очереди в ратуше, где клерки сутками сидели в подсчетах выплат за груды выбитых клыков и ушей. Город стряхнул с себя остатки Теней и потянулся к солнцу. Весна, однако. Пора…
После официального банкета, на котором начальник департамента наградил особо отличившихся унтеров, маленькая компания собралась на привычное уже чаепитие, завалив стол Клаккера сластями. Сам палач только что вернулся из тира, где в который раз общался с беспризорниками. Отобрав наиболее смышленых пацанят, охотник с оружейником учили ребят защищаться от возможных нападений, одновременно потихоньку подкармливая. Мальчишки с удовольствием стреляли из выданных револьверов и мелкокалиберных ружей, заодно привыкая к мысли, что люди в полицейских мундирах не всегда являются врагами, а уж работники службы Сыска Теней – и вовсе предпочитают помочь горожанам, а не трясти с них последний грош.