Теперь, когда Храповицкий вошёл к ней в кабинет с новыми бумагами, она сняла очки и приготовилась слушать.
— Из срочных челобитных на имя вашего величества, — сказал толстяк, кланяясь, — только две имеются примечательные…
— Чьи же это? — спросила Екатерина и потянулась к табакерке.
Храповицкий опять сделал полупоклон и ловким движением руки вынул две бумаги из красной сафьяновой папки с тиснёной надписью: «К всеподданнейшему докладу».
— Первая — продолжал он, — От камердинера Петра Ивановича. Ходатайствует о допущении его к проживанию совместно с Паниным в Петропавловской крепости.
— Как? — спросила императрица удивлённо — Он хочет добровольно сидеть в тюрьме?
Храповицкий развёл руками:
— Да, всеподданнейше ходатайствует об этом. Хочет разделить участь хозяина
Екатерина задумалась, потом спросила:
— А Панин все молчит?
— Оба брата молчат — тяжело вздохнул секретарь
— Дозволяю Суворову применить пытки — императрица отбросила прочь перо, откинулась в кресле — Мы должны дознаться о планах ребеленов. От Орлова нет вестей?
— Никак нет-с. Так что ответить на ходатайство?
— Я первый раз сталкиваюсь с таким случаем — пожала плечами Екатерина — Стало быть, эти люди действительно заговорщики, раз собрали вокруг себя таковых фанатиков. Ну что же, кто желает сидеть в крепости — пускай сидит…
— Вторая, же челобитная от вашего лейб-медика Роджерса
— И чего хочет Иван Самойлович? — проворчала императрица — Мог бы и сам ходатайствовать. Недале как вчера виделись.
— Джон Самуилович просит официально дозволить ему опыты над оспой. Потребны ему десять здоровых отроков из крепостных на то. Будет испытывать на них болезнь и лекарство.
— Что-то слышала об сем — Екатерина задумалась — Кажется, он состоит в переписке с изгнанным доктором Максимовым?
— Так точно-с! — качнул париком Храповицкий — Господин Максимов примкнул к ребеленам и проводил опыты на людях маркиза. Похоже найдена метода победить оспу.
— Вот никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь — вздохнула императрица — Дело зело полезное, опыты дозволяю. Ивану Самойловичу выделить из казны на них сто рублей, а також крепостных сколько потребно.
— Исполню-с! — секретарь пометил себе в бумагах
— И вот что еще — Екатерина встала, прошлась по кабинету — Проверь, заготовлен ли указ Сенату о разрыве нами политических отношений с Францией…
— Заготовлен — тут же ответил Храповицкий — Но некоторые сенаторы — секретарь понизил голос — В сомнениях. Стоит ли так сурово с французами? Они ведь могут туркам военную помощь подать
— И так подают немеряно — отмахнулась императрица — Кто прошлым месяцем субсидию в триста тысяч ливров пашам выделил? Разрыв с Лувром — это не для французов послание, а для моего разлюбезного Фридриха.