Императрица подозрительно посмотрела на Суворова-старшего, потом властно махнула рукой – Все прочь!
Фрейлины, лакеи, парикмахер мигом испарились из кабинета.
– Говори правду, Василий Иванович! Что сие значит?
– Клин хотят промеж нас вбить, матушка – помявшись, ответил Суворов.
– В твоей верности, Василий Иванович я не сомневаюсь…Но та история с тайными письмами твоему сыну…
– Ночью был курьер из Константинополя. Александр уже отстранен от командования гарнизоном… Я полагаю нужным, вызвать его в столицу и лично допросить.
– Прямо как Петр I – усмехнулась Екатерина – Лично пытать сына будешь?
– Ежели надо – буду – твердо ответил Суворов.
– Ладно, даю дозволение – императрица перевернула еще один лист газета – Пущай едет. Так, что тут у нас еще… «Из столицы нам сообщают, что там на десять тысяч жителей-дворян находится более нежели тридцать тысяч человек парикмахеров, камердинеров, поваров, слуг и служанок, которых господа питают и одевают богато за счёт глада и наготы несчастных и грабимых ими крестьян….”. Ого, как зло Новиков то пишет!
Императрица подчеркнула карандашом пассаж: – Нет, ты послушай Василий Иванович каков наглец!
«…Мы увлекаемся некоторыми снаружи, блестящими дарованиями иноземцев, особливо из немцев и тем самым становимся их обезьянами и начинаем презирать и ненавидеть всё русское: наше прошлое, добрые свойства нашего народного характера, наш язык…»
Суворов изобразил на лице грусть, развёл руками:
– Отечественные газетиры они пострашнее Пугача бунтовщики.
– Курьера Орлову! Срочно. Чтобы живым брал их! Слышишь, Василий Иванович?! Только живыми! Четвертования им мало будет! Нет, каковы подлецы….
На второй день нашего похода по Волге начали поступать свежие разведданные. Сначала прискакали конные башкиры Азналина. От них стало известно, что Орлов с полками выдвинулся из Москвы к Владимиру. Затем объявился один из двух резидентов Тайного приказа в Нижнем. Его привел в мой шатер Шешковский. Долго “пытал” насчет новгородского гарнизона.
Возглавлял оборону генерал-майор Алексей Алексеевич Ступишин. В городе губернатора уважают – он прошел всю Семилетнюю войну, был сначала полковником, потом бригадиром… Его даже избирали в Уложенную комиссию, из которой Екатерина хотела сделать российский парламент, но потом передумала. Особенно мне стало грустно, после того, как я узнал, что Ступишин воевал на Кавказе – был комендантом Кизлярской крепости и даже заложил городок Моздок.
– Этот Нижний не сдаст – тяжело вздохнул, вторя моим мыслям, Шешковский – Кровью умоемся штурмовать Кремль.