Молча выбравшись из машины, я огляделся.
— Встань вот здесь.
Только сделал несколько шагов ко входу… Твою мать!
Этот страшный вой мы услышали одновременно, и оба мгновенно замерли.
— «Что это было?» — Она не произнесла вслух, просто по глазам понял. Хрен тут что-то скажешь, по моему телу пробежали такие мураши, что, казалось, лёгкая камуфляжная фуфайка с длинными рукавами поднялась на сантиметр.
Я потряс головой.
— Далеко… Не пойму.
Она сглотнула и наконец вымолвила:
— В той же стороне, между прочим.
— Ты про взгляд?
— Ага. Лёша, это что-то нечеловеческое…
— Не собака, это точно, — согласился я. — Помнишь про козу, которая закричала нечеловеческим голосом?
Очередной вой или вопль отчаяния раздался чуть ближе, и тут же к нему присоединился ещё один жуткий голос.
— Знаешь, подруга, визит за хабаром отменяется.
— Лёша… Ну, подожди же! — Она ещё героически пыталась настаивать на своём, но тут над городом пронеслось трио протяжных воплей, уже через пару секунд переросшее в квартет.
Нет, ребята, старший сержант Исаев — боец, и даже неплохой, но не охотник за нечистью! И я уж точно не мистик, в отличие от коренных таёжников. Их мистическое понимание среды постоянно подпитывает традиция, даже преемственность, у меня её нет и быть не может.
Это не леший, не снежный человек и не призрак. В этом страшном уличном вое не было эзотерического смысла, потому что нет потребности в таком воздействии на кого-либо, город и без того страшен! Что-то живое кричит…
«Ты в аварийной ситуации, Исаев, если что, соберись. Не дрейфь! Всё-таки здесь территория людей, а не духов».
В тайге? Там могу допустить. Но дикая природа с тобой и без всякой мистики справится, если захочет.
— Смотри! — прокричала Глебова, глядя в бинокль.
Я быстро вытащил свой. Возле бетонного универсама, прямо на проезжей части стоял человек. Полкилометра до него, может, чуть больше.
— Синяк, что ли, падла такая?
— Ты думаешь?
Чувак был в штанах, но с голым торсом. Вряд ли нормальный человек так вырядится, жара не повод расхристываться в городе, пусть и порушенном. Молча глядя на нас издалека, он решительно сжимал в руке какой-то предмет, даже через оптику я не смог разглядеть, что это было.
Он присел, поднял голову… И вдруг очень резво помчался в нашу сторону! Эй, что это ты надумал?
— Лё-оша-а…
— Вижу! Хрена себе, как прёт!
Молча летит!
Этот больше не орал, заорали его соратнички. Да ещё как! Впереди и по сторонам что-то затрещало, словно большой зверюга продирался через кусты.
— Лёша, надо уезжать!
Мне так хотелось напомнить ей о чрезвычайной ценности дармового аптечного фонда…