— Как же мы узнаем, если теперь Шведов на связь не выходит? — трагическим тоном объявил Горелый, и я понял, что история ещё не закончена.
— Да говори же ты! — пробасил староста.
— Пытался, а вы всё о своём, перебиваете постоянно. Артём там что-то увидел. Что-то страшное. Мистическое! — последние три слова парень прошептал с выпученными глазами.
— Это ещё что за бред! — возмутился староста.
Я тоже не смог сразу включиться. Мистика? Этого ещё не хватало. Хоть таёжники на людях всегда отмахиваются от таких тем, на самом деле лично относятся к вопросу очень осторожно, если не опасливо.
— Вот вам крест! — вестник плохих новостей дотронулся до груди, где из-под ворота рубашки выглядывал чёрный шнурок. — Я сам офонарел! Настолько страшное, что наш радист, как с самого начала рот открыл, так его и не закрывал, поняв состояние Артёма. Там истерика! Говорю же, Шведов орал без перерыва!
— А вот врать не надо. Ты же сказал, Иван, что пришёл в радиорубку после того, как мальчишка тебя позвал, только к середине сеанса.
— Ну да! Василий Яковлевич, наш радист сам признался! — парировал Ваня, легко переобувшись.
— И что именно увидел и где? На заимке, на берегу? — не понял я.
— А вот это загадка, — пожал плечами Горелый, поочерёдно взглянув на нас обоих. — Дело в том, что Шведов сам прервал сеанс связи, заявив напоследок: мол, закрываюсь в своей избе до момента приезда опергруппы, пока всё не успокоится.
Староста Подтёсова, раздраженно передернув плечами, промолчал, да и у меня слов не нашлось. Что могло настолько крепко напугать взрослого, тёртого, опытного и умеющего жить в отшельничестве таёжника? В тайге всякое может примерещиться, порой очень нехорошее. В глуши да в одиночестве чему угодно поверишь, в любую мистику. Порой страх так прижимает, что бежать охота, со мной бывало. Но ведь не до такой же степени, чтобы орать на сеансе! А Шведова — до такой.
С полминуты мы молчали, переваривая полученную информацию.
— Да уж, ошарашил… — шумно перевел дух Храмцов. — Ладно, примем и это. Так я жду, товарищи, как говорится, офицеры. Какие на сей счет имеются практические соображения?
Владелец красной моторки закончил обкатку, затащил лодку с поднятым сапогом мотора на песочек пляжа возле дебаркадера и теперь начал подниматься по лестнице, направляясь в нашу сторону.
— Ясно, что ехать нужно, Василий Яковлевич, там наш человек ждёт, — объявил я. — Пока что это единственное соображение. Едем. Помолясь на дорожку, а может, и иконы взять в защиту от нечисти, раз такие херцы-берцы обрисовываются… Шучу. Но давайте завяжем тут истуканами стоять, а? Поедем в управу, тут люди ходят.