Плохая предварительная разведка и торопливость налицо, неудачный был выбор.
Кругом мели, даже на мелкосидящем катере с подвесным водомётом идти нужно осторожно, лишний раз чиркать днищем по песку не стоит, но я очень хотел вблизи посмотреть на легендарное место.
Вдоль берега под зеленью тянулись массивы песчаников с самыми причудливыми формами выветривания. Попадались ручейки с широкими конусами выноса, хорошо заметными с реки, вода в них блестела серебром и матово мерцала в рассеянном тучами солнечном свете. Надпойменная терраса с небольшим уклоном. За островом знакомым бескрайним частоколом стоит сгоревший лес, мрачный, негостеприимный, лишь в отдельных местах видны группы живых деревьев. И здесь огонь натворил дел без людского присмотра. Подлесок появился, но нежно-зелёные кустики ещё очень малы. На воде было ветрено, хоть и тепло, солнце жарит через тучи. Енисей успокоился, но волна есть.
Ближе к северному выходу Шара я заметил уж как-то очень внезапно появившуюся маленькую деревянную лодку, стоящую на примитивном якоре в полусотне метров от берега сразу за песчаным выносом. В лодке сидел одинокий эвенк с веслом, а на берегу его невозмутимо ждала небольшая лайка. Рядом в волне ныряли ядовито-зелёные поплавки, цепочка была с разрывом. Понятно, рыбак поставил две связанные китайские сетки по двадцать пять метров каждая, наверняка в хорошем, уловистом месте.
Самым малым ходом подошёл познакомиться. Эвенка звали Трофимом, сам он из Селиванихи, там же и небольшая семья. И никого больше, все остальные перебрались в Туруханск. Судёнышко интересное, ныне редкое. По-разному называют эти лёгкие эвенкийские лодки, где погонкой, где веткой. Гребут в ней длинным двухлопастным веслом, очень прочным, которое используют и как шест, отталкиваясь на мелях и перекатах. Такая лодочка очень легко идет против течения, но как Трофим пересекает на ней Енисей, ума не приложу, я бы побоялся!
В погонке лежала видавшая виды мосинская винтовка с классически стянутой изолентой шейкой приклада. Нормально, всякий знает — что обмотано синей изолентой, то служит вечно… Кроме ствола, на дне лодки стояли два короба из бересты с плотно подогнанными крышками. Это набирушки. Двойные стенки делают из короба своеобразный термос, не дающий выловленной рыбе портиться. Набирушку можно и через плечо вешать на ремень для пешего хода, а хранят в них не только рыбу, но и ягоды. Говорит, что это баловство, а не рыбалка, настоящая работа начнётся позже, когда наступит осенний ход рыбы, спешащей в Енисей из океана на икромёт.