Весь день они рядом. При желании можно добиться того, что кукши будут клевать тушёнку с твоей тарелки и есть с ладони. Они занимаются какими-то птичьими делами, но постоянно держат своего человека в поле зрения. Вот ты пошёл через лесок на берег озера, чтобы надуть лодку — кукши сопровождают тебя до края деревьев. Но на берег не выходят… Потому что там хозяйничают огромные озерные чайки. Пока нет лодки — нет и чаек. Но как только из бесформенной кучи формируется корпус лодки, над водой тут же появляется облётчик — большая сильная чайка, самая зоркая. Смотрит, насколько ты серьёзно подходишь к делу. Человек ставит сетку, и облётчик с радостным криком летит за бандой.
Я никогда не был охотником или рыбаком в чистом виде, не являюсь им и сейчас. Оружие и снасти для меня в поле были утилитарным инструментом для решения определённых задач. Утку летом бить не будешь, вот они, рядом плавают с выводком лапотунков, не губить же… Куропатка за зиму надоедает, а зайчатину не люблю. С другой стороны, набрать и привезти с собой провиант на десять — пятнадцать дней не просто, нужна подпитка. Но и рыбы ловишь немного, ровно в меру. Чтобы стало понятно: я никогда не привозил с озёр хвосты, заготовкой не занимался. Сига берёшь на небольшую сетку, гольца — на спиннинг.
Итак, начинается проверка сетей. Прёт проклятый налим. Налима в Норильске не очень жалуют, поэтому он часто выпускается в озеро, разве что один останется — для печени в уху. Часть рыбин глотает воздух и какое-то время вынуждена болтаться на поверхности. Потом они всё-таки ныряют. Чайки тут же садятся на таких налимов и терпеливо ждут… Эти хищники порой не могут пробить толстенную шкуру взрослого озёрного налима даже своими тяжёлыми клювами и тупо дрейфуют, ожидая, когда прибьёт к берегу. А там уж, как повезёт. Несколько раз я имел счастье наблюдать, как с гор в парящем полёте спускается огромный орёл-канюк, с лету сгоняет чайку, хватает налима в лапы и начинает отход. Что тут начинается! Вся банда чаек поднимается в воздух и берётся атаковать канюка, пытаясь вернуть добычу. Лапы у того заняты, и он только по-птичьему матерится, продолжая полёт с тяжёлой ношей, как бомбардировщик под атакой истребителей. Финиши разные, но такое кино всегда дорогого стоит…
Рыба потрошится на берегу — чайки довольны. Теперь они ни за что никуда не уйдут. А ты возвращаешься с чистой рыбой к лагерю, сопровождаемый кукшами, в лесу хозяева они. Что бы ты ни делал: уху, жареху, сугудай или копчушку, — они всё будут есть, у этих котов уже имеется право на порцию. Идут дни, быт налаживается, вокруг тебя кипит жизнь, ты видишь всё и всех, со всеми в ладушках.