— Парочку не до конца оживших мертвецов? — невозмутимо поинтересовалась Глебова. — Очаровательные фигурки. Фу, хренотень какая, голова пухнет… А я и разбирать не стала, так никаких нервов не хватит.
И всё обсуждение. Оказывается, вся опергруппа в курсе, зомбаков заметили, но особых эмоций не было, что меня не может не радовать.
Место на карте обозначили, не советуясь, — «Мертвяки».
Остатки утреннего тумана ещё лениво сползали с обрывов, путаясь струями в кронах низких прибрежных берёзок. Над рекой было чисто, никакой дымки.
Уступив в очередной раз место у штурвала Кате, рядом я не остался. Усадил за лоцию Михаила, сразу полезшего в карман за очками для чтения, пошёл на палубу к щитам отсеков, чтобы проверить уровень топлива в баках. Сделав все дела и убедившись, что датчик почти не врёт и расход плановый, сел на горячую ребристую крышку моторного отсека и принялся размышлять о Шведове.
Сам бы так, как он, не смог. Ни за какие коврижки.
Жить абсолютным отшельником-бегуном, как староверы встарь, неизвестно чего ради, да ещё и в столь тяжёлые времена, когда все и так разрознены? Нет. Полная бессмыслица, дурь. Осип Каргополов, староста старообрядческой общины Заозёрное, а теперь уже и оставленного нами села Разбойное, в перерывах между неспешными коммерческими разговорами рассказывал много чего интересного. В частности, поведал и о современном добровольном отшельнике родом из Санкт-Петербурга, который некогда вроде бы вполне счастливо да сыто жил в далёкой Америке, был достаточно богат, а потом по неведомой причине всё бросил и стал классическим дауншифтером, выкопав и обустроив в енисейской тайге землянку неподалеку от Заозёрного.
Людей возвращенец сторонится, в том числе и староверов, что вообще-то удивительно, неукоснительно придерживается правил жизни в гармонии с природой. Спичками и зажигалкой этот чудак не пользуется принципиально, огнестрельного оружия не имеет и не хочет иметь, пищу, которую дает Всевышний, добывает силками и капканами. Лук себе сделал со стрелами, словно команч какой-то… Жители Заозёрного, потомственные кержаки и во многом действительные отшельники по жизни, считают, что чудак наверняка не в себе. Старообрядцы так считают!
Я один раз видел этого странного типа на берегу Енисея, когда после визита к старообрядцам уходил по реке вверх. Правда, заметив приближающуюся моторку, дауншифтер тут же скрылся в зарослях. При случае обязательно поинтересуюсь его судьбой, хочется выяснить скорость деградации.
Весь мой опыт — тундровый и таежный — вкупе с опытом проживания посреди белых пятен в вахтовых посёлках, на островных заставах и базах озёр плато Путорана говорит, что в реальности успешное выживание возможно лишь в составе подготовленной группы людей. Причём численность коллектива должна быть немаленькой, то есть речь идёт не о крошечной команде, а уже о микросоциуме, устойчивом сообществе единомышленников. И вероятность успеха будет тем выше, чем выше практика группового переживания былых неурядиц, аварий, катастроф и крепче моральная готовность к ним. Ни один из бункеристов не сможет выжить по ряду причин, среди которых главными станут автоматическое изменение морали и отсутствие самой идеи развития выжившего.