— Тебе надо отоспаться, — поймала она меня перед самым выходом.
— Надо, — я не стал спорить, — но некогда.
— Ты из седла выпадешь! — девушка встала на моем пути.
— Выпаду, — согласился я. Я и так воспринимал окружающее как некий тягучий сон. Заберусь в седло, меня укачает. И я однозначно выпаду.
— Не пущу!
— Перестань…
— А ты подумал, как мы здесь без тебя⁈
— Как-как. Как-нибудь справитесь. Дед Микаль вон…
— Смеешься?
Рани была права, Микаль человек хороший, но вождь из него как из газеты зонтик.
— Тогда Астрис…
— Эта надутая кукла нас снова поработит!
— Возможно.
— И все, больше вариантов у нас нет!
— Ты честно скажи, ты меня потерять боишься? — сам не ожидая вдруг спросил я.
Рани густо покраснела.
— Дурак! Деда! — она развернулась и побежала к стоящим возле дома телегам.
Мы собрали весь транспорт, который только был в наличии в доле. Даже роскошные барские коляски пошли в дело — загруженные в него мешки с кортутом смотрелись нелепо. Микаль давал последние наставления возницам. Рани подбежала к деду и начала ему что-то быстро и горячо объяснять. Я шел к ним медленно, пошатываясь.
— Да, дело ты говоришь, положим его в телеге. Давай, неси одеяло…
— Эй! Погодите! Вы о чем договорились? — перебил я Микаля, подойдя ближе.
— Ты отправляешься спать в телегу, внучка права — ты в седле не доедешь, — ответил мне дед.
Я пожал плечами.
— Наверное, это лучший выход.
Как оказалось — не лучший. Булат слушался меня беспрекословно. Но только в том случае, когда я сидел в седле. Или находился рядом, но бодрствовал. Изначально я хотел выспаться, привязав своего стального коня к телеге. А потом на него пересесть. Но как только я закрыл глаза и задремал, Булат встал колом. Остановился и всю нашу колонну затормозил.
— Булата придется оставить, — слова Микаля прозвучали как приговор, — у нас есть другие верховые улаки. Пересядешь на них.
Обидно было до слез, но делать было нечего. Как только я засыпал, наша магическая связь с лухом тут же обрывалась. И Булат застывал самой настоящей статуей! Мне пришлось отогнать его в конюшню и вернуться на дорогу на телеге.
— В Бомир! — скомандовал я и мгновенно вырубился.
По дороге я выспался и пересел на улака. По сравнению с Булатом, тот полз как черепаха и трясся как ишак. В общем езда на нем была разочаровывающей настолько, что мне захотелось опять пересесть в телегу. Но командир не должен показывать свою слабость перед подчиненными, а наоборот — он обязан личным подвигом и примеров воодушевлять свой отряд. А где это делать? Совершенно верно — во главе того самого отряда.