Заключенных мы не видели, их предусмотрительно загнали либо в бараки, либо в шахту, в зев которой вела единственная дорога в поселке. Шахту бы тоже залило в случае прорыва дамбы. А прорыв этот было устроить проще простого. Бревно удерживалось толстым тросом, переруби его и гигантский молот разогнавшись, врежет по плотине.
— Проезжай туда, — стражник, встречающий нас, махнул копьем, обозначая, куда нам надо проехать, — и…
Подать сигнал о том, что операция отменяется, я не мог. Поэтому казаки приступили к активным действиям сразу, как только последняя телега заехала в ворота. Мешки полетели прочь с повозок, наши люди посыпались на землю следом. В отличии от остальных, Вольха начала стрелять, присев на одно колено в повозке. Первой ее жертвой стал встретивший нас охранник. Продолжить говорить ему помешала торчащая из горла стрела. Бедняга все еще оседал, пуча глаза, а Вольха уже пустила новую стрелу.
С воплем со сторожевой башни во внутренний дворик грохнулся один из стражников. К стрельбе присоединились люди Астрис тоже неплохо умевшие обращаться с луками. Град из стражников резко усилился, причем на землю они падали в образе ежиков, настолько сильно их успевали шпиговать стрелами.
Те охранники, которые наблюдали за прибытием конвоя, погибли не успев оказать хоть какого-либо сопротивления.
— Туда! — крикнула Вольха, указывая на сложенное из камня здание, — перекройте вход! Никого не выпускать!
Тренировки не прошли даром, казаки немедля бросились к казармам. Выстроились полукругом и ощетинились копьями. Позади первого ряда копьеносцев выстроился второй. В нем было всего пять человек включая Вольху, но все они были умелыми лучниками. Я встал рядом с атаманшей держа вилы наперевес. Пустить их в ход я не успел. Из казарм выбежали трое охранников, они даже кольчуги накинуть не успели. Тренькнула тетива, охранники попадали прямо на пороге.
— Прекратите сопротивление! Сдавайтесь! — хоть меня Астрис и убеждала, что пленные будут нам лишь обузой и что люди кваллена ни при каких обстоятельствах не перейдут на нашу сторону, я был против резни. И потом, я сам был свидетелем, как пленные белогвардейцы, после соответствующих бесед, переходили на сторону рабочих и крестьян. Что нам с охранниками делить? Они же сплошь вилане! Нам объединятся надо против нашего настоящего и извечного врага, а не друг другу глотки рвать.
— Хорошо, мы выходим! — прокричали из-за двери.
— Без оружия! И тогда — будете жить! — я решил предупредить охрану трудового лагеря что шутить шутки с нами не стоит.
В дверном проеме показалась фигура с поднятыми вверх руками.