— Как… в смысле⁈ — у меня перед глазами мелькнула сцена, в которой людей пачками насаживают на гигантский рыболовный крючок.
— Беднягу сбрасывают с судна в воду, отплывают подальше и готовят гарпуны, — Астрис добавила деталей.
— И? — мой разум отказывался верить в то, что это не дурная шутка.
— Барахтанье наживки привлекает хашша. Он поднимается на поверхность и тут его подстреливают!
— А с приманкой что⁈
— Как повезет, — буркнула Илара, — если человек выживет, ему дают помилование и свободу. Он может жить в Отверне.
— Значит эта чешуя, — я ударил себя кулаком по прикрытой костными пластинами груди, — добыта таким образом⁈ Человека змею скормили⁈
— Хашш — не змей, строго говоря. Не раздувай проблему, у тебя мелкая чешуя, от подростков. Они ее сбрасывают, когда линяют, — Астрис решила меня успокоить, — недалеко от острова есть места массовой линьки, вот там за чешуей и ныряют…
— Половина ныряльщиков не возвращается, — резанула правду-матку Илара.
— С этим надо что-то делать… — меня ужаснуло спокойствие, с которым они вели этот страшный разговор.
— А что ты с этим сделаешь? Цены на чешую хашшей заоблачные. Это тебе не корешки выращивать и в муку их молоть, это доходное дело…
— Дело⁈ Вы змеям людей скармливаете! — это был самый настоящий крик души. Вырвалось так, что обе женщины чуть с повозки не слетели.
— Но нам же свободу потом дают…
— Кто дает⁈ Как ее можно дать или отнять⁈ Люди от рождения свободны…
— Георг, может быть они в твоем мире свободны, — перебила меня Астрис.
— В моем тоже не все замечательно. Но вы… вы нас однозначно переплюнули! И ведь вы обе не понимаете… — я задохнулся от злости. Какой толк от душеспасительных разговоров? Не беседовать надо, а действовать! Снести все к чертовой матери, до основания! Для начала на Боргосе, а там и поглядим, где еще можно разжечь пламя революции, — ладно, дамы, это все лирика. Сотрясать воздух не будем.
— Вообще не понимаю, чего ты так завелся. Спасли и спасли, доброе дело, так сказать, сделали. Радоваться же надо?
В ответ на высказывание Астрис женщина-бортник изобразила улыбку. Как по мне, больше похожую на оскал безысходности. До поместья мы доехали молча, каждый отягощенный своими мыслями.
Я привык, что «барина» встречают с помпой. По крайней мере на лестницу высыпал весь честной люд. А тут — тишина. В парке никто не копошится, на лестницу с радостными воплями не выбежали. Напрягся не только я. Астрис тоже привстала на козлах.
— И где все? Спать улеглись посреди дня? Вот и оставляй их одних — вилане, что с них взять. Ленивый народец!