— Эй! — крикнул я дикарям, едва нас подняли наверх, — что мы вам сделали⁈ Мы мирные путники и…
— Мирные⁈ — один из дикарей рывком поставил меня на ноги, — вы ходите здесь двадцать дней! Вынюхиваете! Нашли нашу Тропу!
Изо рта у него несло пропостиной, да и слюной он меня поливал нещадно. Однако и я на людей орать умею замечательно, что я и продемонстрировал.
— Какую еще к хвосту собачьему тропу⁈ Какие еще двадцать дней⁈ Мы только приплыли и высадились!
— Тогда что вы делали на Тропе⁈
— Я в душе не чаю, про какую тропу ты говоришь! Пойми, дурья твоя башка, что…
И тут я почувствовал, как моей шеи коснулось лезвие. Остро наточенное, я даже ощутил побежавшую по моей коже струйку крови.
— Георгий! — крикнула Рани, — остановись! Прекрати с ним ругаться!
Мысль дельная, я и сам догадался, что дальнейшая дискуссия может привести к моей безвременной кончине. Но окрик Рани породил неожиданный поворот.
— Георгий? — послышался знакомый голос из толпы дикарей, — кто сказал — Георгий⁈
Хоть я и решил отмалчиваться, но проигнорировать вопрос не мог.
— Рябой? — проорал я, чувствуя, как прижатое к моей шее лезвие, погружалось все глубже, — это ты⁈
Расталкивая толпу окруживших нас дикарей, к на действительно протиснулся Рябой.
— Шолма! — он дернул за плечо чумазого, пытавшегося мне глотку перерезать.
Тот отреагировал довольно бурно. Дикарь разжал руку, я кулем упал на землю. Затем он со свирепым выражением лица повернулся к Рябому.
— Шпиона надо убить! — выплюнул он в лицо Рябому. Дикарь совсем не умел нормально общаться. Мало того, что наорал, так еще и ножом начал размахивать перед лицом Рябого.
Однако Рябому выдержки было не занимать.
— Это не шпион…
— Как не шпион⁈ Этот, — Шолма ткнул пальцем в валяющегося рядом с Рани Божана, — каждый куст со своими гвенами обнюхал, пока вход на тропу не нашел! И они его сообщники!
— Не-не-не, — покачал головой Рябой, — Георгий и девушка — отдельно. Этот хмырь — отдельно.
— Откуда ты знаешь⁈
— Поверь, знаю. Это мои друзья!
— Вы знакомы?
Кольцо дикарей вокруг нас сжалось, было заметно, что теперь и Рябой попал под подозрение. Народец на него смотрел недобро, нервно крутя оружие в руках.
— Я тебе так скажу, Шолма, — с лица Рябого слетела улыбка, — они не только мои друзья. Они — ЕЕ друзья!
Он сделал акцент на слове «ее». И эта уловка сработала, дикарь перестал размахивать ножом.
— Они, — Рябой указал на нас с Рани, — под ее защитой. Ты же не хочешь навлечь на себя ее гнев?
Шолма убрал нож, что-то недовольно пробормотав себе под нос. Его приятели подались назад и потеряли к нам с Рябым интерес.