— Думаю, за выступление можно просить, как минимум, десять тысяч рублей, — важно заявил Арсен, как будто это было его достижение.
— Десять… с одной стороны — это много для артиста, у которого нет за плечами ни одного официального концерта, — задумчиво протянул я, — но дать большое количество выступлений я не смогу, да и поездить по стране до летних каникул вряд ли получится. Так что лучше ставь больше, — не знаю, как дальше, а пока в колледже слишком большая нагрузка. Пять концертов в неделю я не потяну. Хорошо бы три-четыре в месяц выдать.
— Подумаю. Что, мучают домашними заданиями? — Арсен кивнул на учебники, которым был завален мой стол.
— Да уж… вообще не понимаю — с такой учёбой когда заниматься музыкой? Мне даже на выходных надо пару докладов подготовить! При этом и деньги нужны, — немного посчитав в голове будущие гонорары, я решил озвучить итог, — в принципе, по десять тысяч за часовой концерт — тоже нормально. Это я чистыми семь тысяч получу, и лейблу твоему трёшка отойдёт. Жить можно!
— Агентство получит свою трёшку, но помни ещё про налоги.
— Точно! — Я припомнил — мне ребята из группы рассказывали, что у них пятнадцать процентов уходит на налоги. — Ну, после вычета налогов получу шесть тысяч. Там же сразу вычитают?
— Вычитают сразу, но ты как-то не так считаешь. Налог при выступлении дворянина — сорок пять процентов. Плюс налог на бездетность, который у тебя появился с восемнадцати лет. Итого — половину у тебя заберёт государство.
— Сколько??? — Я выскочил из-за стола и стал нервно расхаживать по гостиной. — Как — пятьдесят процентов? Было же пятнадцать? Это грабёж какой-то! За авторские у меня вычитают всего пять!
— Ты забываешь, что являешься дворянином, — лицо Арсена стало серьёзным, а взгляд — осуждающим, — если дворянин пишет стихи и музыку — это достойно. Налог снижен. Если дворянин поёт песни за деньги или участвует в рекламе — это недостойно, потому налог повышен.
— Да как же так? Но ведь Гуриеле поёт! Никто же не говорит, что недостойна! Что за бред вообще!
— Думаю, она получает процентов десять по контракту с компанией отца, а может, и вовсе пять, и с них платят налоги, а остальное получает лейбл, который отстёгивает пятнадцать процентов с прибыли. Я думал, ты поэтому так настаивал на собственном лейбле, — он удивлённо уставился на меня, — а ты не знал?
Арсен хлопнул себя ладонью по лбу:
— А я так удивлялся, когда ты требовал себе семьдесят процентов, думал — ты обиделся на нас и решил, что лучше будешь отдавать деньги в имперскую казну, чем нашему роду. И отец так же подумал.