С каждым словом голос её становился всё громче, слёзы набегали всё плотнее, и вскоре Кесси навзрыд зарыдала, бросившись мне на шею. Я покачнулся, но удержал её, стиснувшую мою шею словно тиски. Уткнувшись в моё плечо, Кесси рыдала так громко и отчаянно, что даже спавшие Айья и Энни проснулись, начав поглядывать на неё с непониманием и сочувствием.
Я же просто молчал. Молчал, и гладил Кесси по спине, продолжая второй рукой прижимать бедняжку к себе. Потерять сразу всех близких, и ощущать своё бессилие при этом, — участь похуже смерти.
— Пойдём. Пойдём отсюда, — прихватив закрытый на защёлку футляр, болтавшийся на коротком ремешке, я поднял на ноги Кесси. Она же не сопротивлялась, послушно продолжая идти за мной, даже когда я поднялся на третий этаж и повёл её в свой новый кабинет заместителя директора.
Лишь когда я закрыл за нами дверь на замок и посадил её на диван, в её глазах начали пробуждаться огоньки опасения и подозрения. Но всё равно как-то вяло, не способные окончательно пробиться через скорбь и апатию, овладевшие ею.
Не знаю, что Кесси там себе придумала. Возможно, ожидала, что я начну её утешать, попутно затащив в постельные игры. Но я не собирался исполнять её мнительных подозрений.
Пододвинув небольшой столик на мягких колёсиках, я сел рядом с девушкой, поставив на него принесённый футляр. Открыл. И на свет перед нами появился прозрачный шар, усыпанный длинными колючками. Он лежал на мягкой подложке, а внутри него словно переливалась ожившая ртуть.
— И что это? — непонимающе уставилась на меня Кесси, грубо смахивая слёзы с лица своими ладонями.
Вместо ответа я прикоснулся пальцем к длинным колючкам, влил в них свою волю вместе с энергией, и вскоре по комнате разнёсся протяжный, но мелодичный звон. Иголочки мелко вибрировали, настраиваясь излучать и принимать звуковые волны!
Через десяток секунд всё это кончилось, и вновь наступила короткая тишина.
— Здравствуй, Оливия. Ты меня слышишь? — заговорил я почти сразу.
— Кто это⁈ — а в ответ мне зазвенели колючки, причём голосом Оливии Шульц! Да, были помехи, слышались лишние звуки стеклянного дребезжания, но не узнать голос бабушки Кесси было бы невозможно. — Колбин⁈ Что случилось? Где я? Почему я ничего не вижу и не чувствую?
— Всё просто, Оливия. Ты умерла. А я поймал твою душу в ловушку, не дав ей раствориться в потоках вселенной.
— Ты сделал что⁈.. Слушай сюда, парень! — начала распаляться Лотос, лишившись ограничений искусственного тела, но её тотчас грубо прервали.
— Бабушка⁈ Бабушка это ты⁈ — видеть, как только что убитая горем девушка на глазах расцветает, было для меня особенным удовольствием.