— Я… клянусь… я не имею к этому никакого отношения. Лорд Орел, вы же знаете, я всецело предан вам, наши лучшие некроманты работают на вас. Мы отправили их в Эстер для дестабилизации обстановки… Как можно обвинять меня в предательстве⁈ — Эйден еще пытался выглядеть возмущенным, но было видно, как он напуган угрозами в свой адрес.
— Я-то верю, но вот наш генерал небезосновательно подозревает тебя, — подливал масла в огонь Арнлейв. — И нужно приложить усилия, чтобы он не казнил тебя. Буквально недавно с его подачи вырезали половину знати Лонде-Бри, кто был замешан в заговоре против меня.
— Мистер Рейн не особо жалует аристократов, знаете ли, — усмехнулся Равен, за что тут же был награжден недовольным взглядом от генерала.
— Но… я не имею к этому никакого отношения… выдайте мне сестру, я сам казню ее и всех, кто помогал ей! — старший Эфрейн задрал голову, стоя напротив стола, за который правители Амхельна так и не пригласили его сесть, не считая его равным себе.
— Наведи лучше порядок в своем городе, чтобы в него так просто не проникали шпионы из Эстера, — под маской почти не видно было единственного здорового глаза Орла, но Рейну показалось, что и он залился Тьмой.
— Да, лорд Орел, я сегодня же вернусь и накажу всех, кто упустил их из виду…
— Боюсь, это придется поручить другим людям… — задумчиво протянул Арнлейв, а Эфрейн отшатнулся назад, словно это могло бы его спасти в случае атаки. — А тебе стоит задержаться здесь. Я ведь и сам хотел вызвать тебя в Лонде-Бри…
Аллард, до этого недовольно сверливший некроманта взглядом, вопросительно посмотрел на Орла. Что на этот раз затеял Правитель? К его удовольствию, даже Равен сменил свое вечно-скучающее лицо на удивленное.
— Эйден, я не люблю сомневаться в своих союзниках. Особенно столь дорогих мне. Скоро мы нанесем сокрушительный удар по Эстеру, и я должен быть уверен во всех…
— И вы можете быть уверены, лорд Орел, — тут же глубоко поклонился Эфрейн, пока генерал снова не вытащил свой меч.
— Не перебивай меня, — короткое и сухое замечание погрузило кабинет во Тьму, настроение Арнлейва явно ухудшилось. — Я подумал, что раз так сложились обстоятельства, то почему бы нам не исполнить последнее желание твоего отца Беренгара?
Повисло молчание, Алларду оставалось только догадываться, что это могло означать, ведь все, что он знал о покойном Беренгаре Эфрейне — что его убила собственная дочь. Ворона Равена, сидящая позади него на стуле, недовольно каркнула, словно выражая мнение Советника. А сам Эйден окончательно потерял дар речи, словно сказанное пугало его больше, чем казнь.