— Я не хочу стать такой, как она… — пробормотала Ева, обхватив ладонями виски. — Они все умрут… из-за этой дряни…
Рид понимала, что не может ничего сделать. Даже если вдруг она каким-то образом сбежит в Эстер, от этого не будет толку. И потом, родителей тогда точно казнят. Ева подняла голову в небо, пытаясь собраться с силами. А затем заметила стаю воронов, кружащих вдалеке. Где-то там, по слухам, находился дом Арнлейва. Вороны Равена денно и нощно следили за безопасностью Правителя.
— Эфрейн… Нужно добраться до Эфрейн…
Лонде-Бри
Дженнифер спала.
Она спала не потому, что ее хладнокровная натура могла позволить себе расслабиться, пока где-то пытали и убивали тех, кто вызвался следовать ее авантюре. Не потому, что ей удалось исполнить месть, которая лишала беглую инфанту сна последние несколько лет. И не потому, что голос Тьмы, наконец, затих в голове импульсивной некромантки.
Дженнифер беспробудно спала, потому как ее накачали снотворным почти сразу, как выволокли из тронного зала Дома правителей Амхельна. Последнее, что она четко помнила, так это брошенные кому-то из стражи безразличным тоном слова Арнлейва:
— Я займусь ею позже.
И именно эта фраза, а не страх за своих соратников или горечь о несовершенном возмездии, не оставляла Эфрейн даже в бессознательном состоянии. Не в силах проснуться под действием усыпляющего эликсира или чьей-то схожей эфирной способности, Дженнифер бесчисленное количество раз убегала от преследующей ее высокой темной фигуры в белой маске. Сотни раз поворачивала за угол в бесконечном коридоре и открывала тысячи дверей. Но каким бы надежным ни казалось укрытие, Джен повсюду слышала приближающиеся шаги и голос Арнлейва Эгго, в уверенности которого не приходилось сомневаться:
— Тебе не уйти… Я все равно найду тебя.
И он находил ее. Раз за разом. И каждого последующего Дженнифер боялась все больше, ведь стоило только Арнлейву настичь ее, как тело Эфрейн уже отказывалось ей подчиняться, и тогда Эгго заставлял некромантку взглянуть на себя.
— Нет-нет-нет, пожалуйста, нет… — Джен ненавидела себя за эту слабость, за этот стонущий жалкий писк, вырывающийся из ее горла, но ничего не могла с собой поделать.
Рука Эгго медленно приближалась к маске на лице, намереваясь снять ее, а Эфрейн всеми силами пыталась зажмуриться, но даже это было не подвластно пленной инфанте. Разумом Дженнифер понимала, что должна увидеть изуродованное лицо правителя Амхельна, но каждый раз видела иное…
Жуткий мерцающий белый череп. Сквозь его размытые контуры то и дело просачивались чьи-то искаженные болью лица и застывшие в вечных страданиях гримасы. Глазницы были пусты, но в них клубилась настоящая Тьма. Не та, что легкими уколами по коже шептала иррациональные соблазны. А та, что в один миг меняла тебя, сводила с ума, превращала в бездумного раба чудовищных инстинктов.