— Моя мать не умела творить огонь, управлять ветром или становиться невидимой. Она была обычной. Но ее никто не пожалел и не пощадил, — Его плащ недовольно всколыхнулся под порывами ветра.
— И Ты тоже никого не оставил в живых на своем пути — ни женщин, ни детей, — фигура перед Ним все также смотрела вдаль, не решаясь обернуться. — Что ж, и вот Твое царство — лишь пепел и пламя…
— Мое царство? — насмешка громким эхом вылетела из Его уст и разлетелась по мертвой обители. — Я не искал власти, лишь отмщения, и ты в этом мне только потворствовала. Ты в точности до мелочей предвидела каждый мой шаг и предупреждала о шагах моих врагов. Почему же сейчас в твоем голосе столько пренебрежения? Разве ты не видела, что будет в конце?
Наконец, Он увидел ее изящный профиль, заметил искрящиеся слезы, а следом за ними и страх, с которым она взглянула на Него.
— Когда я встретила Тебя, то видела только горящего праведным гневом юношу, нуждающегося в любви и сострадании. Тогда я не видела чудовища, каким Ты стал сейчас, — помотала она головой. — Твои враги теряли человеческий вид в погоне за могуществом, украшали голову чужими костями и уродовали тело жуткими ритуалами. Ничто не спасло их от смерти, которую ты принес…
Он молча слушал речи, сопровождавшиеся тихим всхлипыванием, не в силах остановить ее. Среди сотен и тысяч молящих о пощаде она была единственным судьей, умевшим достучаться до Него. Ей всегда удавалось увидеть в Нем нечто большее, чем было сокрыто на самом деле. Нечто, что Он сам не чувствовал. Что и существовало лишь благодаря ее словам и тому теплу, которое она проявляла к Нему.
— Взгляни на себя… Что Ты с собой сделал… Все это увеличило Твою и без того безграничную силу… Но разве она спасет Тебя?
— Спасёт? От чего? Разве еще остался хоть кто-то на этой земле, способный противостоять мне? — Его брови вновь хмуро изогнулись. — Говори! И не смей лгать мне! Кто еще способен бросить мне вызов?
Его голос громом прокатился по навеки замолкнувшей обители. Но провидица не испугалась, лишь тихо вытерла слезы, ведь в них больше не было никакого смысла. Ее не слышали, а когда услышат, будет уже слишком поздно.
— Не хочешь? — Его рука взметнулась вверх, когда провидица вновь отвернулась, встав к Нему спиной. — Не заставляй меня делать то, о чем Ты можешь пожалеть.
— Что бы Ты ни сделал, об этом будешь жалеть только Ты сам, — отрешенно ответила она, а вновь поднявшийся ветер закрыл от Него вуалью ее лицо.
— Даже если ты не скажешь сама, я все равно узнаю! — Его очередная угроза также не возымела эффекта, чего не скажешь о светящемся осколке, возникшем из ниоткуда и мгновенно пронзившем тело провидицы.