— Да! Да! Ты не представляешь, как долго я этого ждал! Я чувствую, что у меня получится! Обязательно получится.
Ну, всё. Я очень чётко понял, что сейчас он ещё сильнее увеличит поток. И я, либо смогу соответствующим образом увеличить силу тьмы, и тогда просто лопну, как воздушный шарик. Или не смогу, и тогда либо сгорю, либо превращусь в какое-то месиво, полное жизни. Но в любом из трёх исходов мне однозначно кабзда. И, главное, в спасительное беспамятство не рухнешь, потому что какое уж тут беспамятство, если я конкретно так осознаю вообще всё! Даже больше, чем когда-либо раньше!
Я ж не только чувствовал в мельчайших оттенках страдания, что происходит со мной. Я ещё и видел всё это! И не только это. Видел, как медленно перемещается секундная стрелка на часах на стене. Видел, как едва заметно глазу помаргивает лампа дневного света на потолке — раньше она так не моргала. Видел, как моют лабораторную посуду возле раковины зеленокожие и безротые лаборанты-помощники. Видел, как Витя с Митей что-то этим лаборантам подсовывают. Что-то из шкафчиков. Видел, как медленно вспухает взрыв, после того, как очередной пузырёк был вылит в раковину.
— А, Valarauco lin haccanna! Ampamaita! Ulundo thu!
Бедного Дусю прекратило разрывать изнутри диким сочетанием враждебной магии. Нет, сначала мне в рожу впились осколки лабораторной посуды и колбы, но эта боль мне в тот момент даже приятной показалась. К тому же осколки тут же выпали обратно, а ранки мгновенно заросли, и даже глаз обратно восстановился. Но самое главное — почти одновременно Карнистир от меня отшатнулся, и я мгновенно почувствовал дикое облегчение. Как же это круто, когда ты — не сифон. Нет, чего-то там внутри ещё бурлило, но это уже ни в какое сравнение не шло с той жутью, что была ещё секунду назад. И выветривалось стремительно. Видно я — дырявый сифон. И очень хорошо, так-то!
Оглянулся на Морьо. Тот тоже не особо пострадал. Ему, блин, даже глаз не выбило, только в затылок и другие части тела понавтыкалось мелких осколков стекла, но ему это как слону дробина. Для этой твари нужно что-нибудь покруче — противотанковая мина там, или даже фугас какой-нибудь.
Лаборанты, между тем, продолжали невозмутимо намывать… теперь уже не посуду, а раковину. И стол ещё. И, видимо, скоро перейдут к полу, потому что он тоже запачкался.
— Балроговы криворукие вонючки! — Повторил Морьо. — Даже после модификации такие же бесполезные и идиотские! Ничего их не исправит!
Он прямо сильно злой был, это чувствовалось. Но энтузиазма не утратил.
— Давай продолжим. Плевать на защиту, можно обойтись и вручную… — он шагнул ко мне, чтобы возложить длань на чело, но тут один из крупных осколков — не тот, что от посуды остался, а тот, что раньше был составной частью моей колбы, повернулся вертикально вверх. Прямо в тот момент, когда Морьо в своих мягких лабораторных чешках опустил ногу.