— Не поможешь?
— Человеку, который устроил побег убийце охранника, самому не грех затаиться, — задумчиво произнес особист. — Не уверен, что получится. Мне ведь пришлось одного прикончить. Предателя, конечно, но об этом пока знаю лишь я.
— Но у тебя же есть люди?
— Привлечь кого-то из сослуживцев? После сегодняшнего случая не знаю, кому можно верить.
— Громобой, Светозар? — напомнила девушка.
— Оба в Дорогобуже, будут здесь не раньше завтрашнего дня. — Творимир бросил взгляд на потолок, словно хотел там нечто отыскать. — И, полагаю, их сразу попытаются убить.
— Неужели у тебя не осталось надежных людей?
— Скорее всего, найдутся, токмо до них еще добраться надобно, а времени нет. Из Смоленска тебе следует выехать как можно скорее. Сможешь в Крашен по пути заглянуть?
Творимир действительно имел несколько проверенных бойцов, на которых мог всецело положиться, но именно их хотел использовать, для предотвращения покушения на лидеров Смоленска.
— Что надо сделать? — тут же спросила девушка, стараясь не выдать своей заинтересованности.
— Опередить шведского лазутчика. Он отправился в Крашен, чтобы убить тамошнего боярина. Да ты его хорошо знаешь, Данилой зовут.
— Данила жив⁈ — вопрос она задала чересчур эмоционально. — А почему боярин?
— Конечно, жив, чего ему сделается. Этого паренька просто так не упокоишь, но предупредить стоит. А боярин, потому как своими деяниями заслужил сие звание, — с неохотой признал Творимир.
— Да я-то готова, но как выехать из Смоленска? Сам же сказал…
— Будем уповать на Господа, точнее — на его служителей. Их кареты проверке не подлежат, как и экипажи гномов. Но сперва надобно из тюрьмы выбраться. Ступай за мной.
Комната со слабым освещением, две койки, капельница и чернота ночи за окном… Еремеев, открыв глаза, никак не мог поверить увиденному. Снова палата в той самой московской больнице, из которой он переместился в другой мир, запах нашатыря и застиранных простыней, приглушенный свет…
Внутри больного все похолодело, сердце сдавило тоска, воздух застрял в глотке… Получалось, что новая жизнь и невероятные события в ней ему лишь приснились, а на самом деле он так и остался беспомощным калекой, ожидающим неизбежного конца⁈
«Не может быть! — мысленно простонал он. — Лучше бы меня стагаз прибил или эльфы подстрелили…да что угодно, только не это! Подыхать здесь гнилым овощем после всего, что со мной произошло⁈ Но я же чувствовал, жил той жизнью!»
Горечь разочарования нахлынула с такой силой, что Александр почувствовал выступившие слезы. Он не удержался и заорал во все горло.