— Всё сделано, как вы просили, Данила, — Добролюбов докладывал без предисловий. — Охрана оцепила насосный цех. Никого не впускают и не выпускают.
— Отлично. Пойдёмте, посмотрим на нашего пленника.
Мы быстрым шагом двинулись через фабричный двор. Наши шаги гулко отдавались от каменной брусчатки. Вокруг громоздились корпуса, красный кирпич, высокие окна с частым переплётом, массивные двери. В утреннем свете всё выглядело сурово, внушительно, надёжно.
— Никто не заходил в цех после того, как я позвонил? — уточнил я на ходу.
Добролюбов энергично покачал головой:
— Нет, я отдал строжайший приказ. Да и кому там быть в такую рань? По вашей просьбе ночная смена эти три дня не работала. Цех пустовал.
Я кивнул. План сработал идеально. Отсутствие ночной смены гарантировало, что диверсант будет один, без случайных свидетелей. И без возможных жертв. Я не знал, на что способны наши противники, но рисковать чужими жизнями не собирался.
Мы прошли мимо главного корпуса, свернули к насосному цеху. У входа действительно стояли охранники — четверо крепких мужчин в одинаковый куртках с вышитыми буквами «ЧВД» — Чистая Вода Добролюбова.
Лица серьёзные, сосредоточенные. В руках держали наготове дубинки, не смертельное, но эффективное оружие. При виде хозяина почтительно расступились.
— Никого не было, Матвей Семёнович, — доложил старший, мужчина лет сорока с квадратной челестью и шрамом на подбородке. — Как приказали, ни души не пустили. И не выпустили тоже. Правда никто и не ходил, — он почесал затылок. — Ни туда, ни обратно.
— Молодцы, — Добролюбов одобрительно хлопнул его по плечу. — Продолжайте охранять. Мы войдём втроём, больше никого не пускать. Даже если сам городской голова пожалует.
Охранники почтительно кивнули. Старший достал из кармана массивный ключ, отпер замок. Металл скрежетнул, но после дверь распахнулась почти бесшумно.
Не знал, что у вас есть охрана, — удивился я.
Добролюбов махнул рукой, словно бы с досадой.
— На фабрике её и не было никогда. Незачем было, рабочие честные, воровства не случалось. А вот на баржах всегда выделяется сопровождение, речные пираты ещё не перевелись. Вот я и снял оттуда самых крепких и смышлёных. Пригодились.
Мы вошли внутрь. Глаза постепенно привыкали к полумраку. Высокие окна под потолком пропускали скудный утренний свет, создавая длинные косые лучи, в которых танцевала пыль.
— Осторожно, идите точно за мной, — предупредил я. — И не отклоняйтесь в стороны.
— А что за ловушка-то? — не выдержал Волнов. — Как она работает?
— Потом объясню, — отмахнулся я от любопытного лодочника. — Сейчас важнее посмотреть на улов.