— Вроде того, — уклончиво ответил Юра. — И книги читал.
— Книги… — отец хмыкнул, но одобрительно хлопнул его по плечу. Тяжелая, горячая ладонь. — Теоретик. Но результат есть. Ладно, зачет. Не опозорил фамилию.
Юра вытер вспотевший лоб. Он прошел этот тест. Отец признал его право на существование в мире мужчин, пусть и с оговорками.
После душного полумрака тира солнце казалось ослепительным.
— А теперь — карусели! — Вера не забыла обещание. — Папа, ты обещал!
— Я обещал, что вы покатаетесь, — поправил отец, покупая билеты в кассе. — Меня на этих вертушках мутит. Я свое отлетал. Мать тоже пас. Так что, Юрка, принимай командование эскадрильей.
Они подошли к «Вихрю» — огромной цепной карусели, похожей на гигантский гриб, с которого свисали сиденья на длинных цепях.
— Я боюсь, — вдруг шепнула Вера, глядя, как высоко взлетают кресла.
— Не бойся, — Юра взял ее за руку. Ладошка сестры была липкой от сладкой ваты и дрожала. — Я рядом. Будем лететь в соседних креслах. Если что — держи меня за руку.
Они сели. Дядька-контролер проверил цепочки — лязгнул карабином, дернул для верности.
— Поехали! — крикнул он в микрофон.
Карусель дернулась и начала медленно вращаться. Земля поплыла.
Сначала было просто вращение. Лица родителей внизу, машущих руками, начали смазываться. Потом включилась центробежная сила. Кресла пошли вразнос, отклоняясь все дальше от центра, взмывая вверх.
— А-а-а-а! — закричала Вера. Сначала испуганно, потом — восторженно.
Ветер ударил в лицо. Упругий, теплый ветер, пахнущий листвой и свободой.
Юра откинулся на спинку жесткого сиденья. Ноги болтались в пустоте. Земля осталась где-то далеко внизу — пестрая, игрушечная. Люди превратились в муравьев.
Он летел.
В этот момент, на высоте десяти метров над Москвой 1969 года, его накрыло абсолютное, звенящее счастье.
Исчез груз двойной памяти. Исчезла ответственность за будущее. Исчез цинизм тридцатилетнего неудачника. Был только полет. Только свист ветра в ушах. Только крик сестры, которая летела рядом, раскинув руки, как птица.
Он посмотрел вниз.
Вон стоит отец — маленькая фигурка в сером пиджаке, задравшая голову. Рядом мама — яркое пятнышко в горошек. Они стоят и ждут их. Они — якоря. Они держат этот мир, чтобы он не разлетелся на куски.
«Господи, как я вас люблю, — подумал Юра, и к горлу подкатил ком. — Как же я хочу, чтобы вы были счастливы. Чтобы ты, папа, не умер от инфаркта в восемьдесят пятом. Чтобы ты, мама, не плакала ночами. Чтобы ты, Верка, стала космонавтом, черт возьми!»
— Юрка-а-а! Смотри, я лечу-у-у! — орала Вера.