— Есть такая мудрость — минуты тянутся, часы идут, а дни и месяцы бегут. Вот и моё время во главе эскадрильи пролетело незаметно. Мне приятно, что мы с вами все стоим здесь и смотрим друг другу в глаза с чистой совестью. Рад, что все мы живы и здоровы. Я горд, что был вашим командиром. Всем желаю здоровья, успехов и благополучия.
Громкие аплодисменты продолжались долго, и я даже не мог поймать момент, чтобы попрощаться.
— Равняйсь! Смирно! — поймал я момент и подал последнюю команду своим подчинённым. — До свидания, товарищи!
— До свидания, товарищ майор! — единым голосом попрощалась со мной эскадрилья.
Спустя три дня я уже стоял на вокзале в Торске.
Отдохнув вечером с дороги, утром я пошёл в часть. Первым делом зашёл к командиру полка, но того в кабинете не оказалось. Его секретарь сказал, что он у Медведева.
Войдя в штаб Центра, я сразу заметил, как всё изменилось. Появились новые подарки и грамоты на стендах. Доска почёта пополнилась новыми фотографиями. Даже меня отметили, как лучшего заместителя командира эскадрильи. Хотя я ещё ни дня в Торске не командовал.
Рядом ещё один стенд, где были отмечены те, кто погиб при исполнении воинского долга. И на одну фотографию здесь стало больше.
Я подошёл к ней и с грустью констатировал печальную для себя информацию.
— Старший лейтенант Казаков П. С., — прочитал я табличку под фотографией с датами жизни моего боевого товарища.
Тот самый Петруха, которого я тащил на себе среди песков, скал и гор Афганистана.
— Сан Саныч! — позвал меня знакомый голос за спиной.
Это был командир моего полка Тяпкин Андрей Фридрихович. Я подошёл к нему и поприветствовал.
— Рад твоему возвращению. Мы наслышаны, что тебе удалось сломать все традиции и устои в Шахджое, — улыбнулся полковник, но мне было не особо радостно.
— Задачу выполнил, домой вернулся. А тут такое, — повернулся я к фотографии Петрухи.
Тяпкин выдохнул и рассказал, что произошло. У Казакова начались осложнения. Видимо, блуждающие осколки по телу своё дело сделали.
— Месяц как похоронили, — ответил Тяпкин, когда мы стояли рядом с фотографией Петрухи.
— Семья? — спросил я.
— Жена и ребёнок получат двухкомнатную квартиру в Москве. Каким образом получилось так быстро им всё оформить, не знаю. Похоже, есть покровители у Казакова, которым он не безразличен.
Что ж, представители конторы держат слово. Это радует. А вот то что виновник смерти Петрухи не наказан — злит меня.
После разговора с командиром полка и беседы с Медведевым, меня «принудительно» решено отправить в отпуск. Этому я противиться не стал, поскольку голова и тело требуют отдыха. Некой перезагрузки после командировки и последних новостей.