— В точку, — кивнуло благородное начальство. — Сделаем упор на то, что она отказывалась с нами сотрудничать и обозначим, как враждебного свидетеля.
А вот тут уже я засомневался.
— Не. Не выйдет. Если у прокурора будет хоть пара извилин, то он это оспорит.
— Да и пусть. Главное, выставить её таковой перед присяжными, — Лазарев отложил бумаги в сторону. — А ещё мы можем…
Его прервал аккуратный стук ногтей по стеклу. Обернувшись, увидел стоявшую за стеклянной дверью кабинета Кристину. Девушка стояла с бумажным конвертом. Лазарев махнул ей рукой, приглашая войти.
— Что у тебя, Кристина?
— Только что курьер приехал. Это привезли Александру, но, раз уж он здесь, я решила сразу отнести сюда.
— Спасибо, — искренне поблагодарил я её, и забрав конверт вернулся к креслу.
— Что там? — тут же спросил Лазарев, очевидно понимая, что именно находилось внутри.
Ну, или же, просто надеялся на это. Как и я. Хотелось верить в то, что деньги потрачены не напрасно.
— Мда-а-а… — протянул я, глядя на лежащие внутри фотографии. — Ладно, я ожидал что ни будь… но не такого.
— Что там? — уже более злым и нетерпеливым голосом потребовал ответа Лазарев.
— Похоже, что тебе придётся выложить моему знакомому те триста тысяч, о которых я тебе говорил, — злорадно улыбнулся я, передавая ему фотографии из папки.
— Пф-ф-ф, лишь бы они своих денег стоили, — фыркнул тот, беря фотографии в руки. — О! Да ладно! Это, что? Штайнберг?
— Там на второй фотографии его лицо отлично видно, — не удержался я от смеха. — Ракурс просто превосходный.
— Ах, Григорий Алексеевич, — протянул Лазарев, переворачивая очередную фотографию. — Оказывается, он любит пожёстче.
— Глядя на эти фотографии, я не могу не спросить. Как у него дела с женой?
— Паршиво, — тут же отозвался Лазарев. — К нашему с тобой счастью. Ходят слухи, что она им немного недовольна.
— Ну, тогда предлагаю сделать так, чтобы «немного» превратилось во что–нибудь похуже.
— Гораздо хуже, — согласился он со мной. — Поехали.
Я поднялся из кресла, но на полпути к двери остановился.
— Как думаешь, насколько сильно он меня ненавидит?
— Ну, ты его унизил, прошёл по его гордости, лишил его денег, заставил сделать то, чего он делать не хотел. Я бы сказал, что ненавидит он тебя где-то между «очень» и «очень-очень». А что?
— Мысль есть одна.
Дорога заняла у нас не больше тридцати минут. Благо опять ехать в имение фон Штайнбергов не пришлось. Офис одной из двух принадлежащих Штайнбергу компаний располагался достаточно близко. Лазарев позвонил барону и достаточно быстро договорился о встрече, сообщив, что желает обсудить их «договорённость».