Я открываю рот, желая успокоить его, сказать, что к Диего ничего не чувствую, и нас ничего не связывает. Но слова застревают в горле. Раскручивать ком болезненных фантазий босса не хочу. И врать Тамерлану, что ничего не было – тоже. Поднимать буйное прошлое с привкусом горечи и боли, переживать новые скандалы – нет. Пусть так и останется в тайне. Об этом я точно никому и никогда не расскажу.
Позже возникает ощущение о сожалении Лана. Ведь когда-то они были друзьями, и возможно, что заново могли работать и проворачивать аферы вместе…
– Завтра собирайтесь со Сьюзи, переедете ко мне. Имущество неизвестно на кого зарегистрировано. Можете оказаться посреди ночи на улице – Лан снимает футболку, и устраивается на диване в гостиной.
Я ухожу в спальню к дочке, и вижу, как она мирно посапывает, обложившись игрушками и конструктором. Этот кошмарный день закончен, но в голове еще долго крутятся вопросы, и ответы меня настораживают и огорчают.
Похороны Диего были назначены на четверг.
На кладбище собралось очень много людей – известность босса не оставляла никакого шанса, что будет скромная траурная процессия. Я растерянно смотрела по сторонам в поисках Кристи, но ее нигде не было.
– Мисс Лаберт? – незнакомый мужской голос позвал откуда-то сзади.
Я обернулась. Высокий худощавый, мой собеседник протягивал мне черную папку.
– Это вам. Диего просил передать документы –
– Спасибо – отвечаю, и открываю чтобы посмотреть.
Пролистывая, понимаю, что это право на собственность пентхауса, в котором мы живем сейчас с дочкой, и сегодня собираемся съезжать.
– Диего, твою мать… – тихонько выругавшись, оглядываюсь по сторонам.
Приезжает катафалк, и мужчины аккуратно вытаскивают гроб из дорогого массива дерева, который сверкает полировкой на солнце. Я ожидаю услышать плач и всхлипывания, но стоит мертвая тишина. Один из партнеров начинает говорить тривиальное прощание с покойным, в котором сыпятся без конца хвалебные слова и приторно-сладкие оды. В толпе замечаю Кристи. Девушка стоит рядом с гробом, и еле сдерживается.
Чтобы никого не потревожить, пробираюсь к ней.
– Крис – шепчу чуть слышно.
Она оборачивается.
– Санди – и ручейки ее слез заливают мое плечо.
Она так горько всхлипывает, что я ощущаю, как все присутствующие начинают на нас смотреть.
– Почему гроб закрыт? Я так хочу увидеть его в последний раз – произносит глухо она, и шмыгает носом.
– Крис – мягко отвечаю я. Сейчас в своем безутешном горе, она похоже не понимает, о чем просит – Он выстрелил себе в голову, там зрелище не для слабонервных…