Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».
Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.
Нынешний статус: спорная территория.
Точка пространства: орбита столичной планеты Новая Москва-3.
Дата: 19 августа 2215 года.
Первая очередь Пятой линейной дивизии прошла мимо «Баязида» и легла широким веером по нашему строю.
— Восемь росчерков, — Забелин у пульта связи. — Дистанция — сорок две тысячи. Цель — «Полтава», «Севастополь», «Афина». «Барбарос Хайреддин» придержал главный калибр.
«Барбарос» придержал — значит, считал. Рейс сам не торопился по нам работать: видимо, не до конца понимал, как обходить флагман. Канониры его дивизии стреляли по периметру — обтекая «Баязид», как обтекают полынью на льду.
Я смотрел на проекцию и считал вместе с ним. Геометрия была проста: вокруг султанского линкора, на семь-восемь градусов в обе стороны, тянулась тонкая дуга, в которую ни один заряд не вошёл.
Палуба вздрогнула — сильно, по-крупному. Один из росчерков скользнул по кормовой секции «Баязида» сверх той дуги, прошёл по касательной и сорвал внешний слой обшивки в трёх отсеках. Лампы мостика мигнули и зажглись в полнакала. На пульте Забелина тонко запищала жёлтая отметка.
Бозкурт остался сидеть. Только белая борода дрогнула, и широкая ладонь чуть сжалась на колене.
— Канонир дрогнул рукой, — произнёс он негромко. — К вечеру ему «висеть на рее».
— Если будет этот вечер, адмирал-паша.
— У него — будет. У нас — вопрос.
В эфире было слышно, как Рейс кричит на дальней частоте — короткими, рублеными словами на турецком, и я не нуждался в переводе. Случайное попадание подтвердило Бозкурта перед всем флотом точнее любых слов: огонь возле флагмана — самоубийство. Каждый ствол Пятой дивизии, нажав спуск, рисковал повторить.
— Аристарх Петрович, — я перешёл на закрытый канал «Афины». — Передаю всем командирам. Сместиться к «Баязиду» вплотную. Дистанция от обшивки — пятьсот метров. Жмёмся бортами. Линкор — наша переборка.
— Принято, — Жила без интонации, как всегда в первые минуты огня. — Часть маневровых потеряли. Иду на двух оставшихся.
— Достаточно.
Хромцова повернула голову. На лице — то выражение, которое у Агриппины Ивановны означало: «Я думала о том же, но раз ты сказал первым».
— Сама хотела отдать, — буркнула она.
— Извините, вице-адмирал, что опередил.
— Не умничай, Васильков.
— Привычка.
— Капитан Забелин, — она уже отвернулась к своему пульту, — продублируйте по дивизии. И «Полтаве» — встать заслоном между нами и Пятой. Пегов справится — он такие команды любит.