Но Волохов не остановился.
Он выдернул штык и ударил снова — туда же. Плазма шипела, металл плавился, внутренние системы искрили и отказывали. Затем — в голову. Контрольный удар — глубокий, окончательный, не оставляющий шансов.
Робот падал медленно, как дерево, которое слишком долго держалось на изуродованном стволе. Его сенсоры мигнули в последний раз и погасли. Машина рухнула к ногам капитана. Её конечности дёрнулись в последних конвульсиях — рефлекторное сокращение повреждённых систем — и замерли.
Капитан посмотрел на своего гвардейца, который спас ему жизнь этим одиночным выстрелом.
— Хорошая работа, боец, — сказал Волохов. Слово вырвалось хриплым, сорванным голосом.
— Служу России, господин капитан…
Волохов ухмыльнулся и посмотрел на остальную часть командного центра…
Картина, которая открылась его глазам, не вселяла оптимизма.
Два робота — те, что ещё оставались в строю — продолжали сражаться против оставшихся гвардейцев. Преображенцев осталось меньше десятка из двадцати, которых он привёл. Остальные лежали на полу — мёртвые, умирающие и покалеченные.
И положение становилось только хуже.
Оба робота теперь были вооружены. Они перехватили винтовки павших гвардейцев — вместе с плазменными штыками — и использовали их сейчас с убийственной эффективностью. Короткие очереди находили цели. Штыковые удары пробивали броню «ратников». Механические создания, и без того превосходившие людей в скорости и силе, теперь получили дополнительное преимущество.
Один из андроидов — тот, что сражался в центре зала — только что прикончил очередного гвардейца выстрелом в упор. Преображенец ещё стоял на ногах — инерция удерживала его тело в вертикальном положении — когда робот развернулся к следующей цели. Его корпус был испещрён повреждениями — вмятины, прожжённые борозды, пробоины — но это не мешало машине двигаться с прежней смертоносной грацией.
Второй добивал группу у западной стены. Люди отступали, пытаясь перегруппироваться, но робот не давал им ни секунды передышки. Его винтовка изрыгала огонь, его штык сверкал плазмой, и его противники падали один за другим.
На стороне гвардейцев ещё сражались несколько офицеров командного центра — те немногие, кто выжил и сумел вооружиться. Они стреляли из-за укрытий, пытаясь хоть как-то помочь, но их пистолеты против боевых машин были не эффективнее рогаток против танка.
И это еще не все. Теперь в бой вступил и сам псевдо-Щецин.
Волохов заметил его движение краем глаза — тень, отделившуюся от центрального пульта и скользнувшую в гущу сражения. Робот с лицом барона двигался иначе, чем его охранники. Более плавно. Более элегантно. И — Волохов понял это с нарастающим ужасом — гораздо более смертоносно.