Юлия Резник
Вера
— Ну, давай уж, Георгий Борисович, не томи. Что там? — поторопила я своего лечащего врача, бросив очередной любопытный взгляд в окно, за которым, похоже, пока я прозябала в больничных кабинетах, наконец, случилась весна.
— Если честно, это я бы предпочел обсудить в присутствии твоего мужа.
— А! — отмахнулась я. — Его сегодня не будет. Какое-то важное совещание в конторе.
Порыв ветра раздул вертикальные планки жалюзи. Те плавно выгнулись, нарезав проникающий в окно свет на причудливой формы ломти, и лениво качнулись обратно.
— А что, все настолько плохо, что без Шведова не обойтись?
Я широко улыбнулась, но Бутенко моим хорошим настроением не проникся. Хмуро растер пальцами переносицу и как-то устало прикрыл глаза.
— Нет, Вер, не плохо. Все, как я и предполагал.
— Вот как? Значит, это… это уже точно?
— Да. Никаких сомнений.
Я зажмурилась, наслаждаясь мягким прикосновением ветра к лицу. Углубила дыхание, жадно впитывая проникающие в окно ароматы: соль океана, мед цветущих садов, горечь разморенного на солнце можжевельника. Моя тридцать первая весна пахла невероятно ярко, как, пожалуй, еще ни одна весна до этой…
Я приложила руку к низу живота. Ух ты! Ну, привет-привет. Ты там растешь, да?
В диалог с самой собой проник скрип открывающейся двери. Образовавшийся сквозняк с еще большей силой рванул от окна несчастные жалюзи. Те отозвались жалобным предостерегающим хрустом.
— Привет. Успел? — спросил мой муж, влетая в кабинет. Его неподъемно тяжелый взгляд прочертил черту от Бутенко ко мне и задержался. Интересно, он всегда так на меня смотрел? Как будто я настолько ему принадлежу, что даже изменения в биохимии моего организма невозможны без его на то позволения?
— Так точно, Сем. К самому главному. Я как раз говорил Вере о том, что…
Отгородившись от настоящего, я прикрыла глаза, возвращаясь в день нашего с мужем знакомства. Это случилось одиннадцать лет назад. Целых одиннадцать лет, боже… Когда они проскочили?
— На, Стужина. Не реви, — рявкнула моя одногруппница, вкладывая мне в руку раздобытую в столовке салфетку: — Не ты первая — не ты последняя.
Я сидела, забившись в безопасный угол под лестницей между первым и цокольным этажами, и в самом деле ревела белугой.
— Что значит, не первая? — шмыгнула носом.
— А то! Про этого старого козла нехорошие слухи ходят.
— Типа, он всем предлагает переспать под риском отчисления?
— Да не ори ты! — округлила глаза Майка.
— Чего это? Пусть все знают! Я еще и в деканат пойду…
— Ага. И что скажешь?