В задумчивости вернулась в свою квартиру.
Я не знаю как ей сказать… Андрей… У него новая девушка… — всплывало в моей памяти, уж не знаю кстати или некстати.
И Настины виновато поднятые брови: « Обещай, что сначала меня выслушаешь…»
Перед чем? Перед тем, как у меня возникнет желание её придушить? Или что?
Даже мысленно я боялась озвучить то, о чём сейчас думала, а потом увидела на комоде какие-то бумаги.
Я развернула лист с гербом и логотипом нотариальной палаты.
Что?! На бумаге чёрным по белому было напечатано: «Я, Шестов Андрей Владимирович…»
Дальше у меня перед глазами всё поплыло, хотя мне и хватило разума понять, что это «Согласие на выезд несовершеннолетнего ребёнка за границу», но не хватило понять, как… Как бумага Шестова оказалась в моём доме, если только… И Настин почерк, которым на обратной стороне конверта был написан адрес, по которому она сейчас, видимо, поехала, расставил всё по местам.
Как же не хотелось, но, видимо, мне всё же придётся это сказать…
Анастасия Аристова и есть новая девушка Шестова?!
Я рухнула на табуретку.
Нет, Насть, только не ты! Ну как так-то?
Ты же знаешь, какой он! Знаешь, кто он! Ты же сама мне сказала: он — Разрушитель, его карта Башня. Или это для меня он разрушитель, а для тебя — рыцарь? Хрен знает, как в этом Таро устроено.
Но твою же мать! Настя!
Нет, с одной стороны, я её понимаю: Шестов чертовски хорош собой, умён, образован, щедр, заботлив, и однажды должен бы по-настоящему влюбиться, но с другой…
Мои мысли скакали, как лягушки вокруг пруда, пока рука тянулась то поднять смятую салфетку, то убрать в шкаф брошенную кофту. Потом я решила вытереть с комода пыль…
И сама не знаю как, уже передвинула диван, выволокла в прихожую комод, бросила в стиралку пыльные шторы и сняла со стены телевизор.
А потом вдруг увидела, что вот здесь, за телевизором я хочу деревянные панели, а здесь, на этой стене, — фотообои: песок, сухая трава, тропинка к морю, бежево-голубая гамма. Где-то они были у меня в избранном, эти обои, — полезла я в ноутбук. И шторы — в цвет неба, нежно-голубые, и…
Я вдруг так ясно увидела свою гостиную новой — светлой, нежной, вдохновляюще чистой, — что не могла ждать ни секунды и тут же принялась за дело. А ещё поняла, что мне просто крайне необходимо избавиться хотя бы от пыли, вот от этого всего, и кое от чего ещё.
Я принесла из кладовки коробку, в которую складывала вещи Шестова, на которые то и дело натыкалась: старая зубная щётка, футболка, которую носила я, книга, которую читал он, его кружка «Старбакс» (ложку я решила оставить себе, очень уж она была удобная), его тапочки, его массажёр, любимая маленькая подушка — всё, что я зачем-то хранила. Бросила сверху «согласие» и вынесла к двери.