И хорошо, что так: в противном случае – да, пришлось бы Игорю и его напарнице обзавестись капитанским кодом.
Оставался бы, правда, и иной вариант: от общекорабельной сети пульт управления дверью был изолирован, и ровно в полночь, когда протоколы безопасности безуспешно попытались бы обновиться, все там зависло бы не менее чем на секунду – и в этот момент репликант могла бы попытаться запоры вскрыть. Но далеко не со стопроцентными шансами на успех, да и Мелочь приходилось принимать во внимание: а то присядешь у выхода в ожидании заветных «00:00» – тут-то она и наползет… В общем, планом «А» все равно являлся бы капитанский код.
И вот в этой связи уже возникли бы не то чтобы непреодолимые препятствия – но за борт никому сейчас не нужные сложности.
Законная обладательница кода – Зойка – лично вниз, понятно, пойти не могла: просто хотя бы даже из-за своей эфирной хвори. Разумеется, формально она имела право передать все «явки и пароли» Ермакову с Радой – однако это означало бы назначить кого-то из них Особым капитанским уполномоченным. По сути, вторым человеком на «Цио».
Ага, бота – на роль кандидата в носительницы капитанского кода репликант объективно годилась бы куда лучше Игоря: там же не просто набор цифр надо ввести, а целую виртуальную партию с системой разыграть!
Понравилось бы такое в Совете, наверное, далеко не всем.
А этот рейд на Вторую Пустую и так начинался со скандала – и усугублять ситуацию без нужды было бы, пожалуй, нежелательно. Благо и не пришлось.
Да уж, там, в кают-компании, когда нежданно для многих Зойка поддержала их с Радой предложение, чуть до драки не дошло! А то и до чего посерьезнее.
Едва поняв, что именно сделала пятнадцатилетний капитан, Верещагин и Железняк дружно подорвались с мест – и накинулись на девочку с… мягко скажем, с упреками. Что, мол, она себе позволяет, куда, за борт, лезет и вообще шла бы, в зелень, школьные уроки учить!
Понятно, не замедлил вскочить со своего стула и Игорь – а следом, секунду спустя, решительно поднялась на ноги и Романова. Он встал между Зойкой и брызжавшим слюной Главным бортинженером, Виктория Александровна отсекла от юного капитана разъяренного второго помощника. И если своего «подопечного», Михаила Егоровича, старпом без труда урезонила, то Павел Антонович набросился уже на Ермакова – с ходу обозвав заступившего ему путь мичмана салагой и стажеришкой. Последнее, надо полагать – с намеком на так и незакрытую Игорем практику в службе механиков, ныне как раз подведомственной Верещагину.
Ермаков в ответ запальчиво поинтересовался, сколько Мелочи за последние дни упокоил крикливый оппонент, чтобы тут права качать. Ну и понеслось.