Кажется, один только факт проживания в Империи вызывал у него подозрение. Тем не менее, названный лысым пароль был верен.
— Если вам не сообщили, господин Герман Шраут тяжело болен, — отрезал водитель. — Он не в состоянии выехать сюда — он просто физически не выдержит подобной поездки.
— Но своё обещание-то выполнить он в состоянии? — поглядела на него Рита, залезая в машину.
— Да, — кивнул Эстин. — Он смог через свои связи узнать в УБИ то, о чём вы спрашивали.
— Тогда чего мы ждём? — Фёдор уселся спереди, рядом с водителем. — Едем к нему.
Прим. автора: текст с 26 главы 4 тома по этот момент был написан за три с половиной дня) Автор критически нуждается в ваших лайках.
К своей чести, я не уронил ни ключей, ни ножей — только машинально отступил на полшага назад.
— Руки вверх! — скомандовал кто-то из боевиков; понять, какой именно, было сложно из-за тканевых масок и широких боевых очков, закрывающих всё лицо. Я пошарил взглядом по их форме в поисках герба или логотипа, но… нет, эти ребята были без опознавательных знаков. Просто чёрные куртки, шлемы на голове.
В какой момент они успели подойти, почему появились так внезапно и бесшумно, что с Рубаном и Тиной? Бесполезные вопросы. Я поднял руки.
— Не советую стрелять, — кивнул я. — Если вы меня прикончите, всё только усугубится.
— Тебя не спросили! — теперь я видел, который из них говорил — спецназовец повёл дулом автомата. — Стой на месте и жди!
Жди? Отличное требование. Полагаю, мне не ответят, если я спрошу, кого и сколько нужно ждать?
Дверца одной из машин открылась; оттуда быстро выскочил тип в точно таком же костюме; миг — и он тихо, умело и без стука поставил на дорожку кресло-каталку.
— Зря, — усмехнулся старческий голос. — Молодого человека стоит спрашивать. А выслушав — принять к сведению, а не отмахиваться от услышанного.
Спецназовец сглотнул и замер, не смея что-либо возразить… Я же с огромной ясностью понял, кто находится передо мной.
Факт первый — я знал, что этот человек уже десятилетие, а то и два, не встаёт с коляски. Факт второй — он возглавляет УБИ, и именно к нему стекается вся секретная информация в стране.
Ну, и, в конце концов — я ведь слышал его голос. Тогда, по рации.
— Герберт Шраут, полагаю? — кивнул я старику, который привычно перебирался из автомобиля на коляску. — А руки уже можно опустить, или вам принципиально, чтобы я держал их поднятыми?
Коляска без малейшего скрипа или скрежета развернулась ко мне, и Герберт Шраут склонил голову, задумчиво разглядывая меня.