Патриотический бред. Разве он в такое поверит? Он же видит её насквозь, буквально насквозь, вместе с её глупыми планами, с инструкциями от Родиона…
Императорская Печать тихо поблёскивала на груди Люция. Казалось бы, два шага вперёд, протяни руку и сорви. Вот только…
Ох. Марианна, ты же сама прекрасно знаешь, что будет в этом случае. Он оторвёт тебе протянутую руку, и неважно, успеет она коснуться Печати, или же не успеет.
— Поэтому я, — Люций молчал, и она заговорила вновь, нажимая на каждое слово, — еду с тобой. Потому что я так решила. Потому что я имею полное право так решать.
Глупая девчонка решила поиграть в принципы и попытаться изобразить характер.
Тщетная забота. У таких, как она, нет никакого характера и не может быть. Она показывает зубки, думая, что это и есть сила воли, что впечатляет его, но стоит хоть немного надавить — и весь этот подростковый протест слетит, как шелуха.
Слишком много своеволия. Слишком много непредсказуемости, которая может пойти в любое русло, а непредсказуемость есть слабость.
Император слегка качнул головой. По-хорошему, запереть бы её в личных покоях и не выпускать — по крайней мере, пока он не вернётся в столицу — но…
Снова непредсказуемость.
Можно закрыть её и поставить охрану у дверей, но где гарантия, что охрана в его отсутствие не послушается приказа «императорской дочки», «королевской крови», и не отопрёт двери? Можно запереть её где-нибудь поглубже, но и тут этой гарантии снова нет.
Верить нельзя никому. Есть только один человек, которому можно доверить любую проблему без опасения, что он предаст или провалит задачу.
Он сам, конечно же.
Что ж, она хотела поехать с ним? Она поедет. Она будет при нём каждую секунду. Что бы ни планировала она делать там, у границы — она этого не сделает, потому что она не отойдёт от него ни на шаг ни днём, ни ночью.
Как говорится, держи друзей близко, а врагов ещё ближе.
Друзей у него не был. А вот врагов — целый мир.
— Что ж, хорошо, — Император кивнул и даже позволил себе лёгкую (и не очень естественную) улыбку. — Ты едешь со мной.
Марианна пару раз моргнула. Неужели?..
Она до последнего не верила в то, что это получится, в то, что её безумная авантюра увенчается успехом. Постоянно казалось, что он просто выставит её вон, за дверь, или запрёт в личных покоях, приставив охрану, или вообще посадит куда-нибудь на время своего отъезда…
А потом звучит это «Что ж, хорошо. Ты едешь со мной». И эта улыбка — неестественная, кривая, совершенно нечеловеческая, не предвещающая ничего хорошего…